Предыдущая сцена (сцена 15/18), 1 серия 2 сезона (сцена 1/18), 2 серия 2 сезона (сцена 1/18). 3 серия 2 сезона (сцена 1/18). 4 серия 2 сезона (сцена 1/17).
Шут и моряк
Под наблюдением мейстера Герардиса, лекари обрабатывают раны Алина из Корабела. Бастард лежит на животе и корчится от боли, сжимая в зубах деревяшку.
- Может, все же макового молока? - озабоченно спрашивает мейстер Герардис Алина. - Оно могло бы притупить боль.
Алин лишь отрицательно качает головой.
- Чего ты выделываешься, бастард? - спрашивает Гриб, стоявший у дверей. - Выпей и усни.
Алин вновь качает головой еще более настойчиво.
- Дурачина, - хмыкает Гриб и подходит к кровати больного. Увидев его раны, шут звонко присвистывает. - Серьёзно Вор тебя поджарил. Твою задницу едва найдёшь.
Под руководством мейстера лекари наносят мази и заматывают раны. Алин выплевывает деревяшку.
- Ваш сильный и молодой организм справится, - говорит Герардис, пожив руку моряка в жесте поддержки. - Ему нужно только время и правильный уход.
- Когда он встанет на ноги? - спрашивает Гриб Герардиса.
- Я бы советовал отлежаться еще как минимум две недели...
- Отлично! - перебивает мейстера шут, подмигнув Алину. - Раз ты не хочешь макового молока, будем все эти две недели пить с тобой крепкое вино. Оно тоже помогает притупить боль, - довольно хмыкает он.
- Но десница желает, чтобы Алин из Корабела был готов покинуть Драконий Замок уже завтра, - раздосадованно говорит Герардис. - Он не пожелал слушать меня и уже подготовил носилки для вас. Говорит, в море вы поправитесь быстрее.
- Вот Змей, - нахмурившись, говорит Гриб. Видно, что у него еще что-то вертится на языке, но при мейстере он не решается этого озвучить.
- Прошу меня простить, - говорит Гарардис, направляясь к выходу, - но церемониал требует моего присутствия. Я и так сильно задержался.
Когда лекари накладывают последние повязки и уходят, Гриб и Алин остаются в просторной светлой комнате одни.
- Побоку решил пустить тебя этот Змей подколодный? - зло выплёвывает Гриб слова, давно отравлявшие его рот. - Конечно, ты ведь не стал драконьим наездником, да к тому же вернулся его законный сын.
- Видимо, теперь я им не нужен, - согласно кивает Алин.
- Как мне надоело разочаровываться в лордах, - всплескивает руками шут. - Конечно, Змей всегда воротил нос от простых смертных вроде меня, если они конечно не моряки. Но чтобы так поступить с тобой... Такого я от него не ожидал. Я поговорю с Джакайерисом, он...
- Не нужно, Гриб, - качает головой Алин и морщится от неосторожного движения. - Мне не место здесь. Я хочу вернуться в море. Может, Морской Змей прав, и на корабле я быстрее пойду на поправку. Грустно только уезжать отсюда. Столько всего мне довелось тут пережить. Да и по тебе я буду скучать.
- Жаль принцесса Рейнис погибла, - сокрушенно качает головой Гриб. - Попробовал бы Змей успокоить ее яростный темперамент, когда бы она узнала, что ее муж прижил бастарда с дочерью корабельщика, которая вдвое моложе нее. Посмотрел бы я на то, как она сбила бы с него спесь. Но даже и она, после такого, не отправила бы тебя прочь.
Алин уже какое-то время изумлённо таращится на Гриба.
- Когда ты родился, он, небось, - продолжает шут, не замечая взгляда моряка, - положил конец своим тайным связям с твоей матерью и велел ей не приближаться к замку...
- Я бастард Морского Змея? - удивленно спрашивает Алин.
Гриб ладонью звонко ударяет себя по лбу.
- Ты же не знал! - говорит он, спохватившись. - Я-то думал, что все уже вокруг об этом знают.
- Веларион говорил, что я бастард его сына.
- От кого же из его фаворитов? - с усмешкой спрашивает Гриб.
Алин озабоченно смотрит на шута.
- Все знают о предпочтениях Лейнора, - поясняет карлик. - Не думаю, что за время отсутствия, его вкусы как-то изменились. На что Змей вообще рассчитывал, говоря, что ты бастард его сына? Все ведь всё знали. Я слышал, королева разоблачила его. Эх, жаль я этого не видел. Но много слышал об этом и уже описал в своей книге самых ярчайших подробностях. Получилось даже лучше, чем было на самом деле.
- Постой, - спохватывается задумавшийся Алин. - Разве ты не должен быть в тронном зале и присутствовать на посвящении драконьих наездников?
- Я слишком мал, чтобы кто-то заметил моё отсутствия. Да и никому не нужно моё присутствие. А сам я не хочу в очередной раз видеть, как вырождается рыцарство. Среди трех будущих сиров только Крапива достойна этого посвящения. Пусть она сквернословит и куда ни глянь, везде видит собачьи задницы, но в душе она благородней и верней двух других. Хоть Ульф, в целом, не так уж и плох, но слишком он подвержен влиянию Хью. Это его и погубит...
- Крапива всё еще злится на меня? - спрашивает Алин, перебив словоизлияния шута.
- Ещё как, - хмыкает Гриб. - Она, конечно, не говорит об этом на каждом углу, но только я завожу речь о тебе, как она вся становится натянутой как тетива и, того и гляди, выстрелит.
- Я поступил подло, - сокрушенно качает головой Алин.
- Был Сев, друг, - Гриб кладёт руку на плечо бастарда, но тут же одергивает ее, увидев, как тот морщится. - Извини. Многие бы поступили так же как ты, увидев такой шанс.
- Многие предатели и лжецы. А я один из них.
- Между вами что-то было? - вдруг спрашивает Гриб, жадно глядя в глаза Алину. - Вы были обычными претендентами во время Сева. Если небыли кем-то большим друг другу...? - карлик многозначительно замолкает.
- Я обещал ей, что не буду пытаться оседлать Вора. Но не сдержал обещание. И хуже того, я попытался использовать ее подход. Да и тебя подбил мне помогать...
Гриб грустно поджимает губы и молчит какое-то время, а потом, усмехнувшись своим мыслям, говорит:
- Ну, если завтра утром тут обнаружат твой труп, то значит это сделала она.
Алин не разделяет весёлости шута. Смех карлика быстро затихает.
- Гриб, смог бы ты выполнить одну мою просьбу? - спрашивает моряк.
- Смотря какую. Если ты хочешь заказать сонет для Крапивы или стихи, то это не ко мне. Я пишу только прозу. Я, друг, не умею рифмовать, да и, признаться, мне плевать.
- Нет. Мне нужна одна шкатулка с моего корабля. Ты уже бывал там и знаешь, где моя каюта. Возьми ключ, открой каюту и в тайнике под моей кроватью найди шкатулку. Будь добр, принеси её мне.
- Решил умаслить Краппи подарком? Это хорошо.
- Это для Бейлы.
Гриб криво хмыкает.
- Это не так хорошо. Но дела сердечные мне по-нраву. Где этот твой ключ?
Драконьи рыцари
В тронном зале собрался весь двор. Все знатные лорды и рыцари Драконьего Камня, Дрифтмарка и Клешни собрались тут.
Королева восседает на каменном троне. Подле нее стоит Морской Змей и Джакайерис. Перед ней стоит толстый потеющий рыцарь. В отличии от остальных присутствующих рыцарей, этот облачён в кожаные доспехах. Толстяк приятно улыбается во время своей напыщенной речи.
Перед толстяком на одном колене стоит Ульф Белый. Бражник слегка трясётся и пытается сдержать в себе какие-то резкие порывистые движения. Больше всего будущего рыцаря беспокоит остреё меча толстяка, лежащее на его плече.
- За доблесть и отвагу, проявленную во время Сева. За приручение дракона, благодаря чему была подтверждена истинность драконий крови. За клятвы в верности королеве и ее делу, я, Роберт Квинс, нарекаю Ульфа Белого рыцарем-драконом. Да будет он служить ее величеству королеве Рейнире и всем Семи Королевствам верой и правдой.
Необъятный рыцарь в годах касается остриём меча второго плеча Ульфа и его макушки.
- Встаньте же, сир Ульф Белый, рыцарь-дракон королевы Рейниры.
Закончив посвящение, толстый рыцарь убирает меч в ножны.
Ульф порывисто вскакивает и с нетерпением ждёт, когда его отпустят. Весь его лоб усеян каплями пота. Вперёд торжественно выступает Корлис Веларион и становится рядом с Робертом Квинсом.
- Рыцарю королевы положены доспехи и оружие. Какое же оружие и какие доспехи вы предпочитаете, сир Ульф Белый?
- Ненавижу доспехи, - во весь рот ухмыляется Ульф, - и оружие тоже. Если вам нужно что-то выковать для меня, так пусть это будет железная фляга, чтобы шальная стрела не смогла ее пробить.
Зал погружается в молчание и слышен только единственный смешок. Улыбающийся Ульф оборачивается в поисках поддержка. Улыбка смеявшегося уже исчезает с его лица, но Бражнику удается заметить смеявшегося человека. Это седой рыцарь в годах.
- Видимо, не подобающий момент я выбрал для шуток? - говорит Ульф Роберту Квинсу.
- Отлично подмечено, сир, - вновь во весь рот добродушно улыбается толстый рыцарь.
Корлис холодно смотрит на Ульфа. Весь зал смотрит на Ульфа. Появляется напряжение, которое Джакайерис быстро разряжает.
- Будет вам железная фляга, сир Ульф, - говорит он, усмехаясь. - Это все ваши пожелания?
- Да, мой принц, - Ульф склоняет голову.
Джакайерис кивает Корлису и Роберту Квинсу.
- К трону королевы призывается Хью по прозвищу Молот, - громогласно объявляет толстяк.
Ульф быстро юркает в толпу, теряясь среди придворных. Хью Молот подходит к Роберту Квинсу и становится перед ним на одно колено. Толстяк начинает свою длинную речь, вновь извлекая меч из ножен.
- Нашелся хоть один человек в этой толпе с нормальным чувством юмора, - замечает Ульф, пробравшись к хмурому старому рыцарю в доспехах. Старик стоит прямо выпрямленной спиной. - Ульф Белый, или просто Ульф Бражник.
Ульф протягивает руку человеку, но тот не пожимает ее, едва покосившись в сторону новоиспеченного рыцаря.
- Да ладно, приятель, не будь высокомерной задницей, как все эти лорды.
Рыцарь ничего не отвечает. Спустя какое-то время он снимает с пояса флягу и протягивает ее Бражнику, не посмотрев на него. Пьяница тут же прикладывается губами к горлышку и начинает жадно пить. Присутствующие знатные женщины и мужчина неодобрительно косятся на Ульфа, но, сталкиваясь к недобрым взглядом старого рыцаря, тут же отворачиваются.
- Добрый ты человек, - утирая губы, говорит Ульф, возвращая флягу рыцарю. - Это то, что мне было нужно.
- Это видно, - подает голос рыцарь. - Ты весь мокрый и тебя трясёт.
- Ага, - кивает Ульф. - На меня словно ведро воды вылили. Так, как тебя зовут, добрый человек?
- Никто здесь не считает меня добрым, - хмуро замечает старик, упорно не желая называть своего имени, - и я не стараюсь таким казаться. Не то, что этот. - С заметным отвращением на лице рыцарь кивает в сторону Роберта Квинса. - Какой из него рыцарь? Он и меч-то едва держит. Рыцарь не должен запускать себя так, что даже кожаные доспехи на нем едва сходятся.
- Ты, похоже, призираешь его? Можно еще раз глотнуть из твоей фляжки?
- На, - старый недовольный рыцарь быстро протягивает Ульфу флягу и продолжает говорить о том, что его волнует. Бражник тому только рад. - Да, я призираю его.
Люди, стоящие поблизости, недобро косятся на рыцаря, но быстро отводят глаза, сталкиваясь с ним взглядом. Старик, нисколько не стесняясь, что может быть услышан соседями, продолжает свои озлобленные речи.
- Эти все придворные друни вокруг любят его только за то, что он всем старается угодить и подольститься. Рыцарь не должен себя так вести. Настоящий рыцарь доказывает свою доблесть на поле боя, а не в грязных ушах придворных.
- Родственная душа, - Ульф по-дружески хлопает старика по плечу. - Мне тоже плевать, как ко мне относятся. Главное, что есть выпивка.
Ульф встряхивает флягой и по звуку, доносящемуся из нее, становится ясно, что там осталось немного. Не убирая руки с плеча рыцаря, Ульф спрашивает:
- Я допью?
Рыцарь не долго терпит на своём плече чужую руки и скидывает ее, но кивает Ульфу, и тот торопливо прикладывается к горлышку, прежде сказав:
- Отличный ты мужик.
- Сказал пьяница человеку, который поит его своим вином, - недобро хмыкает рыцарь.
- Истинно так, - довольно улыбаясь, кивает Ульф, возвращая флягу рыцарю. - Пьяница тоже может сказать дельные мысли. Лично я согласен с тобой. Этот толстяк заслуживает призрение. Не мне - Ульфу Бражнику, решать, достоин ли он рыцарства, но лично я хотел бы принять посвящение от твоего меча, а не от его.
- Еще пьяниц я не посвящал в рыцари, - скривившись словно от омерзения, отвечает рыцарь.
- Всё бывает впервые, - нисколько не обидевшись, замечает Ульф. - А я вот еще никогда не летал на драконе. А теперь вот - летаю.
Рыцарь наконец-то смотрит на Ульфа. Смотрит внимательно и достаточно долго. Затем говорит:
- Альфред Брум меня зовут. Я служил на Драконьем Камне еще во времена правления Старого короля. И ты прав. Это я должен был проводить посвящение, а не Роберт Квинс.
- Так почему же ты здесь, а не там?
- По воле королевы, - горько хмыкнув, отвечает Альфред Брум. - Не уверен, что именно она приняла такое решение. Я думаю, всё это дело рук её советников. Они насоветовали, чтобы придворные видели рыцаря, которого любят, а не которого недолюбливают. Я считаю, что королева не должна потакать прихотям своих придворных.
- Истинно так, - кивает Ульф, слегка пошатываясь. - Когда это уже всё закончится? Там уже Крапива! Отлично. Скорее бы все это кончилось. Ужасно хочется отлить. Да и присесть бы где. Не представляю, как этот толстяк может долго стоять. Немудрено, что он так вспотел. Мои ноги еле выдерживают меня, а его, того и гляди - сломаются. Вон, он даже и не улыбается уже.
- Я бы тоже не стал улыбаться, заставь меня кто посвящать в рыцари девку, - замечает Альфред Брум.
- Истинно так.
Следующая сцена (сцена 17/18) будет доступна по этой ссылке после 19:30 часов.
Что это за сценарий такой, откуда он взялся и что из себя представляет, читайте в пояснительной статье.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые сцены и серии. Новые сцены стараюсь публиковать каждый день.