Как-то в начале семидесятых Пол Саймон зашел в магазин музыкальных инструментов в Нью-Йорке и встретил там Фрэнка Заппу. Разговорились, потом плавно переместились в ближайшее кафе. Саймон с грустью поведал, что уплатил шестьсот тысяч долларов подоходного налога за истекший год. «Представляю, сколько ты заработал, если такой налог, – сказал Заппа, явно не разделяя печали своего коллеги. – Я, например, не могу даже мечтать о заработке в шестьсот тысяч».
От финансовой темы перешли к творческой, обсудили последние работы друзей-музыкантов, собственные планы. Саймон рассказал, что отношения с Гарфанклом не клеятся, что они уже несколько лет не выступали с концертами. Тут Заппа спросил: «Насколько я помню, в конце пятидесятых, когда вы начинали, у вас было другое название, какое?» «Tom & Jerry», – ответил Саймон, усмехнувшись. «Точно, Tom & Jerry, – развеселился Заппа. – А когда вы стали Simon & Garfunkel, все шутили, что это больше похоже на название адвокатской конторы, чем вокального дуэта».
После этого Фрэнк рассказал, что через неделю у него концерт в Кливленде и предложил паре выступить на нем в качестве специальных гостей под старым названием, исполнив песни из репертуара тех лет. Саймону, как ни странно, эта стебная идея понравилась, неожиданно согласился и Гарфанкл.
И вот начало концерта, полный зал, Фрэнк Заппа объявляет: «Сейчас несколько песен для вас исполнят мои друзья – дуэт Tom & Jerry». Вялые аплодисменты, легкий гул недовольства, и понятно – все пришли слушать Заппу, а им суют какой-то непонятный дуэт. Вышли Саймон с Гарфанклом, спели, им похлопали из вежливости.
Заппа, как всегда, был великолепен, завел публику, а в конце выступления сообщил, что сейчас еще раз выйдут Tom & Jerry. Они вышли и начали исполнять Sound of Silence. Зал сначала замер, потом взорвался аплодисментами: до всех, наконец, дошло, что перед ними – великие Саймон и Гарфанкл. Им устроили овацию, долго не отпускали.
***
Саймон и Гарфанкл показали, что и фолк может быть роком, как это ни парадоксально. Не зря они есть во всех рок-энциклопедиях, входят в программы курсов по истории рок-музыки колледжей и университетов, введены в Зал славы рок-н-ролла (одними из первых). И все это абсолютно справедливо: исполняя бардовскую песню, они не были просто бардами.
В их песнях всегда, даже еще до того, как они пошли по пути Дилана и стали выступать с группой, был определенный нерв. Плюс парни оказались невероятно музыкальны. Мне трудно судить, насколько глубоки их тексты, но есть ощущение, что музыка была для них важнее. Они прекрасно владели интервалами, могли петь не только в унисон, но и в терцию, и в квинту. А, например, песни Somewhere They Can’t Find Me или A Hazy Shade Of Winter – это уже чистый рок за счет триольного ритма и приблюзованной аранжировки.
Наследие Саймона и Гарфанкла – всего пять альбомов (не считая концертных, сборников и сольных), но все пять великолепны. К сожалению, из-за личных амбиций каждого дуэт просуществовал недолго, а реюнионы были нечастыми. Это смешно, но они всю жизнь завидовали друг другу: Гарфанкл Саймону – за то, что тот пишет все песни и получает авторские; Саймон Гарфанклу – за то, что тот хорошо поет плюс весьма импозантен, и все лучшие девочки достаются ему.
А после того концерта в Кливленде к Фрэнку Заппе подошла одна дамочка и выразила недовольство – дескать, зачем он устроил посмешище из уважаемого дуэта. Но сами Симон и Гурфинкель, как их называли в советской прессе, остались весьма довольны концертом.