Селимие оглянулась на ожидавшую её карету и торопливо стала рассказывать Гюрай:
- Михримах-султан приняла Арслана, сразу окружила его любовью и заботой, не отходит от него и руку его не отпускает. И Амира она готова принять во дворец, да ещё признать его родным дядей мальчика и сделать его опекуном.
И это ещё не всё. Арслан не пожелал расставаться со мной, да и я, скажу тебе, привязалась к малышу, поэтому Михримах-султан предложила мне переехать к ней во дворец с моей доченькой и стать няней Арслана. Я согласилась. Теперь я еду за своей малышкой.
Передай Амиру, что госпожа ждёт его сегодня после полудня в своих покоях. Пусть идёт и не боится. Ей можно верить. Сюмбюль-ага встретит его и проводит, - быстро говорила Селимие, поглядывая в сторону экипажа. – Я побежала, Гюрай, нужно торопиться, - сказала девушка и сделала шаг в сторону, но, взглянув на девушку, остановилась, заметив перемену в её настроении.
- Гюрай, что случилось? – тревожно спросила Селимие.
- Госпожа, мне неловко…Вы торопитесь, потом поговорим, - смущаясь, ответила девушка.
- Нет, сейчас! – твёрдо сказала Селимие и
- Ну хорошо, я скажу. Не смогли бы Вы взять меня с собой в Старый дворец, как и прежде, служить Вам и Михримах-султан? Одиноко мне в этом доме, я к Вам привыкла, Вы будете моей семьёй…- залилась краской Гюрай.
- О, Аллах! Гюрай, это всё, что тебя тревожит? Конечно, если хочешь, ты будешь жить во дворце Михримах-султан. Не переживай, она не будет против, ей нужны верные и ловкие помощницы. Я вернусь и поговорю с ней. Ты можешь собирать свои вещи, - крикнула на ходу Селимие.
- Спасибо, госпожа, я буду молиться за Вас! – прокричала вдогонку счастливая Гюрай.
…Карета Михримах-султан подъехала к рынку, кучер спрыгнул с облучка и открыл дверцу экипажа.
Сюмбюль-ага высунул голову, огляделся и важно спустился вниз с подножки.
Следом за ним на подножку ступила Селимие и легко спрыгнула на землю.
Сюмбюль поднял руку и, щёлкнув пальцами, подозвал одного из торговцев и величаво спросил у него:
- Господин на месте?
- Да, Эфенди, - ответил тот.
- Проводи нас к нему, - с высоко поднятым подбородком сказал евнух, не глядя на торгаша.
Мужчина поклонился и пошёл вдоль рядов, сопровождая представительных посетителей.
В конце третьего ряда был раскинут небольшой шатёр. Возле полога, служившего дверью, дежурил молодой парень с саблей наперевес.
- Стойте! Вы кто такие? – устрашающе спросил он.
- О, Аллах! Ты что, не видишь, кто стоит перед тобой? – гневно произнёс Сюмбюль-ага.
- А кто? – стушевался грозный охранник.
- Ты посмотри на него, - развёл руками Сюмбюль, - он ещё спрашивает. Быстро пропусти нас к хозяину, если не хочешь лишиться головы! – топнул он ногой.
- Дурсун, кто там? – послышался из шатра вальяжный мужской голос.
- Господин какой-то важный и хатун с ним, - крикнул Дурсун.
- Господин на самом деле важный или прикидывается таким? – зевнув, продолжал задавать вопросы “голос’.
- Ну, Гюль-ага, сейчас я тебе задам, - не выдержал Сюмбюль, подошёл вплотную к парню, схватил его за эфес сабли и отодвинул охранника в сторону.
- П-п-шёл! – пренебрежительно бросил он и ринулся в шатёр.
Оглянувшись, он махнул рукой, зазывая за собой Селимие. Она, немного робея, зашла внутрь и остановилась, с удивлением рассматривая представившуюся ей картину.
В центре шатра на больших мягких подушках возлежал упитанный небольшого роста мужчина в летах, с круглыми лоснящимися щеками и блестящими чёрными агатовыми глазами.
На нём был роскошный дорогой кафтан и шёлковый цветной тюрбан, говорящий о высоком статусе хозяина.
Это был известный торговец Гюль-ага, о котором она много слышала, но воочию не встречалась.
Но самое удивительное было не это. Селимие во все глаза смотрела на следующее чудо.
Возле мужчины лежало большое опахало из павлиньих перьев, которым он периодическим нежно обмахивал многочисленных чёрных котов и кошек, собравшихся вокруг него и мирно дремавших на мягких подушках.
На отдельной подушке, словно на троне, спал большой чёрный кот-красавец с блестящей шерстью и роскошными усами.
Заметив удивлённый взгляд Селимие, Гюль-ага гордо произнёс:
- Это сын моего Уголька. Его все почитают и боятся. Даже я. А это его гарем, - кивнул головой мужчина в сторону спящих котов.
Селимие не знала, как ей реагировать на это великолепие, и искренне улыбнулась.
- А-а, это ты, Сюмбюль-ага? – невинным тоном протяжно проговорил Гюль-ага, сделав вид, что только заметил старого друга.
- Что привело тебя ко мне? – царственно спросил он.
- И-и-и-х, Гюль-ага, вот не можешь ты просто сказать: здравствуй, друг, я очень рад тебя видеть! – сокрушённо покачал головой Сюмбюль.
- С чего ты взял, что я тебе рад? – округлил глаза Гюль-ага.
На его лице тут же заиграла широкая добрая улыбка, и тон резко переменился, став естественным и дружелюбным.
- Не обижайся, Сюмбюль, ты столько лет меня знаешь и никак не можешь привыкнуть к моим невинным шуткам, - протянул он обе руки навстречу другу.
- Верно, Гюль-ага, сто лет тебе скоро, а ты как дурачился, так и продолжаешь, - недовольно пробубнил Сюмбюль, также раскрывая другу объятия.
Троекратно расцеловавшись, мужчины, наконец, улыбнулись друг другу.
- Сюмбюль-ага, присаживайся, отдохни. Знаю я тебя, уже с утра, небось, набегался. Хочешь шербетику инжирового, ты же его любишь? Или халвы? – участливо произнёс Гюль-ага.
- Верно, Гюль-ага, есть такое. Устал, как раб на галерах, с утра маковой росинки во рту не было, - сокрушённо покачал головой Сюмбюль, усаживаясь на мягкую подушку, заботливо поданную другом. – Пожалуй, неси и шербет, и халву.
Гюль-ага послушно кивнул, громко хлопнул в ладоши и велел слуге принести всё, что пожелал дорогой гость.
- Ох, а про красавицу-то мы и забыли, - всполошился Гюль-ага, - проходи, милая. Сюмбюль-ага тебя привёл? А по какому делу?
- Да, она пришла со мной. Послание у неё для тебя от Михримах-султан, деловито ответил Сюмбюль, потягивая из кубка прохладный инжировый шербет.
- От Михримах-султан? Так что ж ты молчишь, окаянный? Давай скорее, - оживился Гюль-ага, - как там наша госпожа? Пришла ли в себя после такого страшного удара судьбы? - резко поменяв тон на скорбный, произнёс он.
- Да, Гюль-ага, ей лучше. Особенно после того, как внук у неё нашёлся, - кивнул головой Сюмбюль.
- Вну-у-у-к? – вскрикнул Гюль-ага.
- Т-с-с! Тише ты! Что здесь такого? Дети у госпожи есть, значит, и внуки должны быть, - резонно заметил Сюмбюль-ага, оторвавшись от халвы. – Это сынок султанзаде Османа, я тебе потом всё расскажу, - шёпотом пообещал он.
- Молчу, Сюмбюль-ага, понял я, - закивал головой Гюль-ага. – Давай, красавица, своё послание, да проходи, не стесняйся, - мужчина проворно покинул своё удобное место, вмиг очутился возле неё и выхватил тубу с письмом.
Такой живости девушка не ожидала от этого человека, показавшегося ей поначалу неповоротливым.
Пока Гюль-ага скрупулёзно вчитывался в строки письма, бегущие по белому листу чёрной ровной лентой, Сюмбюль неотрывно следил за его реакцией.
Убедившись, что Гюль-ага понял содержание, евнух продолжил лакомиться угощением.
- Ну что, красавица, собирайся, сейчас отправишься в Трабзон, - широко улыбнулся Гюль-ага и вышел из шатра.
- Дурсун, скажи Муртазе, чтобы явился ко мне срочно, - послышался его строгий голос, - сейчас товар в Трабзон повезёте. Охраны побольше с собой возьмите. С вами госпожа поедет, так ты ей в карету тех вороных запряги, которых Михримах-султан подарила. Госпожу беречь как зеницу ока! Всё понял? – деловым тоном распорядился Гюль-ага.
- Понял, хозяин! - поклонился Дурсун и побежал искать товарища.
Через час Селимие уже сидела в карете, которая приближалась к окраинам Стамбула, чтобы выехать на центральный тракт и взять курс на Трабзон.
…На очередном бивуаке Селимие разглядела вдали в туманной дымке вершины гор, и её сердце гулко забилось в груди.
Солнце клонилось к закату, когда торговый караван из трёх повозок и кареты въехал в город Трабзон.
Теперь Селимие должна была вспомнить всё, о чём ей под секретом поведала Матушка Филарета ещё перед отправкой в город Карс. Оказывается, между Трабзоном и монастырём был короткий путь, о котором знали немногие, и был он тоже подземным.
По указанию Селимие кучер остановился возле трактира, спрыгнул с облучка, открыл дверцу экипажа и подал ей руку.
- Ожидать меня не нужно, завтра в полдень подъедешь сюда же, - велела девушка, и возница, согласно кивнув, направил лошадей к постоялому двору.
Селимие вошла в таверну и огляделась. Тотчас к ней подошёл крепко сложенный мужчина лет пятидесяти, среднего роста с чёрной окладистой бородой и пушистыми усами. Это был хозяин заведения.
- Челик-ага, отец спрашивал, нужен ли ещё товар? – еле слышно произнесла Селимие, склонив голову.
Услышав пароль, мужчина буркнул “Идём, я посмотрю, что осталось”, развернулся и пошёл вглубь зала. Девушка последовала за ним.
Отвернув занавесь в углу комнаты, он шмыгнул в маленькое помещение, служившее подсобкой, кивком позвав за собой Селимие.
Мужчина открыл ключом неприметную дверь сбоку, и они спустились в подвал, заставленный бочками, коробками и ящиками.
Отставив большую деревянную кадушку в дальнем углу, он потянул за кольцо в полу и поднял крышку, открыв ход в подпол.
Челик-ага помог спуститься Селимие по ступеням вниз, подал ей в руки факел, и закрыл крышку.
Поплутав по узкому лабиринту, Селимие вскоре увидела вдалеке слабый свет и пошла на него, сунув факел в специальный держатель на каменной стене.
Через четверть часа девушка уже поднималась по крутой лестнице в обитель матушки Филареты.
Сердце бешено колотилось, ватные ноги не слушались, Селимие приходилось делать над собой усилие, чтобы не разрыдаться и идти дальше.
Возле кельи игуменьи она остановилась, сделала несколько глубоких вдохов и тихонько постучала в дверь.
- Это кто же нас беспокоит? Не надо нас тревожить, мы кушаем. Ой, как нам вкусно! Ты, моя красавица, - ласковый голос Филареты приближался к двери.
Скрипнул засов, и Матушка ахнула, увидев на пороге Селимие.
- Девочка моя, Селимие, ты вернулась! Слава тебе, Господи! Матерь Божия, благодарю тебя! Заходи, дай взгляну на тебя! Вижу, вижу, ладные дела у тебя! Глазки горят! Выглядишь хорошо! Слава Богу! Дай, обниму тебя! – со слезами говорила Филарета, поглаживая Селимие по плечам.
Девушка всхлипнула, обняла Матушку и расплакалась.
- Ну что ты, милая! Позади уж всё! Успокойся, не напугай Мерьемушку. Утри слёзы, да иди с дочерью поздоровайся. Смотри, какая красавица у тебя выросла? Ну иди, что же встала? –матушка с удивлением посмотрела на не двинувшуюся с места Селимие.
- Я не могу…Я боюсь…- прошептала та, глотая слёзы.
- Не выдумывай. Чего бояться? Кого? Доченьки родной? Посмотри, какая красавица наша Мерьемушка стала! По маме соскучилась, - подталкивала Филарета Селимие к дочери.
Девушка сцепила руки у груди, несмело подошла к кроватке, взглянула
на малышку раз, потом другой, упала на колени и разрыдалась, уцепившись за перекладины колыбельки.
- О, Господи! Напугает ведь дитя! – заволновалась Филарета, - Сейчас Татиану позову, пусть настой тебе приготовит успокоительный, - сказала она, гладя девушку по голове.
- Не надо настой, я сейчас успокоюсь. Просто я так скучала…- закусив губу, надрывно промолвила Селимие. – Больше никогда не оставлю её! Ни за что!
Утерев слёзы, Селимие наклонилась над дочерью и вновь захотела плакать, но сдержалась.
Девочка, увидев незнакомое лицо, замерла, перестала двигать ручками и ножками и внимательно посмотрела, словно сканируя его.
Спустя минуту она заулыбалась, радостно застучала ножками по кроватке и потянула ручки к Селимие. Счастливая мать взяла доченьку на руки и осыпала всю её поцелуями.
- Матушка Филарета, моя девочка так изменилась, так выросла. Она мне улыбается! А ручки какие, а щёчки…Ой, Вы ей и бантик сделали, - задыхаясь от восторга, говорила Селимие.
- Это Татианушка ей сшила, говорит, девочка должна красиво одеваться, - засмеялась от умиления Филарета.