Сосед соседа звал откушать;
Но умысел другой тут был:
Хозяин музыку любил
И заманил к себе соседа певчих слушать.
Запели молодцы: кто в лес, кто по дрова,
И у кого что силы стало.
В ушах у гостя затрещало
И закружилась голова.
«Помилуй ты меня, – сказал он с удивленьем, –
Чем любоваться тут? Твой хор
Горланит вздор!»
«То правда, – отвечал хозяин с умиленьем, –
Они немножечко дерут;
Зато уж в рот хмельного не берут,
И все с прекрасным поведеньем».
А я скажу: по мне уж лучше пей,
Да дело разумей.
Хоть мораль басни "Музыканты" и стоит в конце, но начну с нее. Если ее понимать в широком смысле, можно сказать, что потребителю не важны личностные качества производителя продукта потребления, лишь бы производимый им продукт был хорош. В данном случае, пусть певчие пьют и гуляют, лишь бы пели отлично, а каковы они в свободное время, нам наплевать. Вроде бы тут трудно что-либо возразить: действительно, что толку, что певчие не берут в рот хмельного и все примерного поведения, если они поют "кто в лес, кто по дрова". И очень странно, что хозяин хора снисходителен к их дурному пению: "они немножечко дерут", зато очень гордится благонравием и трезвостью своих хористов. А ведь ему трудно отыскать слушателей, больше одного раза к нему, видимо, никто не ходит, и ему приходится хитростью заманивать гостей: "Сосед соседа звал ОТКУШАТЬ, но УМЫСЕЛ другой тут был: ЗАМАНИЛ соседа певчих слушать". Владелец хора объявлен автором любителем музыки. Что же это за любитель, если терпит подобное пение? Он искренне умиляется своими певчими: "они немножечко дерут; ЗАТО уж в рот хмельного не берут, и все с примерным поведеньем". Как понять хозяина певчих? Как может трезвость заменить хорошее пение?
Есть и еще один аспект этой проблемы в жизни: почему широкий обыватель с таким интересом слушает и обсуждает личную жизнь и пороки людей искусства, вместо того, чтобы просто наслаждаться их профессиональным мастерством, даже последнее их меньше интересует, чем первое?
С художественной точки зрения басня безупречна: ни одного лишнего слова, язык простой, разговорный: "в ушах затрещало", "горланит вздор", "у кого что силы стало", "помилуй ты меня", "по мне, уж лучше пей, да дело разумей". Умиляет старинное слово "откушать".
Две маленькие иллюстрации на полях украшают басню: фарфоровая фигурка мужика, играющего на балалайке завода Гарднера 19 века, которая, видимо, должна олицетворять певчего (правда, мужичок не выглядит добродетельным трезвенником), и иллюстрация басни художника Сапожникова к изданию Смирдина: гость сидит на стуле, отвернувшись от певчих и зажав в ужасе уши руками, а стоящий рядом хозяин с гордостью указывает на свой незадачливый хор: мужичков и парней, наряженных в длинные до пола кафтаны.