- Что значат твои слова, Селимие, объясни! – вопросительно посмотрела на девушку Михримах.
- У меня есть дочь, ей несколько месяцев, я не оставлю её, - твёрдым голосом ответила Селимие.
- Что-о-о? У тебя есть ребёнок?! Ты родила дочь?! – Михримах в изумлении уставилась на Селимие. - Ах, да, да, так вот почему ты лишила жизни ту лекаршу во дворце в Трабзоне, как же я не догадалась, - покачивая головой, медленно произнесла султанша.
- Я не хотела её убивать, это вышло случайно, она намеревалась написать в Топкапы о моей беременности. Я умоляла её, на коленях перед ней стояла, просила пока ничего не писать, разрешить сообщить сначала Вам, но она меня и слушать не хотела. Я не знаю, на что я надеялась, но потерять ещё одного ребёнка я не могла, - со слезами в голосе промолвила Селимие.
- И где же сейчас султанша? – усталым голосом спросила Михримах.
- В надёжном месте, Вам её не найти, - сменив тон, дерзко ответила Селимие.
- Я и не буду её искать, ты сама приведёшь её во дворец, туда, где она должна жить по праву рождения, - властно ответила Михримах.
- Ну уж нет, я не отдам свою дочь династии османов и не приведу её во дворец, погрязший в грехах и интригах. Я буду жить и растить свою девочку сама. Прощайте! – отрицательно покачала головой Селимие, поцеловала Арслана, поставила его на пол и быстрым шагом устремилась к двери, желая побыстрее покинуть Старый дворец.
Мальчик горько и надрывно заплакал.
- Остановись! Я не стану отнимать у тебя дочь! Да будет так! Ты вернула мне внука, я отдаю тебе дочь династии османов! – выкрикнула Михримах-султан, и Селимие замерла на месте.
- Останови-и-и-сь…- сквозь плач повторил за бабушкой Арслан.
- Селимие, прошу тебя, останься…- услышала она слабый голос султанши, - прости меня, если можешь. Ты нужна Арслану…ты нужна мне…
Селимие уцепилась за ручку двери так, что побелели пальцы, и замерла, крепко стиснув зубы.
Внутренняя борьба отразилась на её лице, между разумом и страстями.
Горькая обида вновь захлестнула сознание огненной волной. Однако девушка изо всех сил прогнала её, не позволив наполнить душу мраком. “Сколько времени я смогу жить в монастыре? А что потом? Где и как будет расти моя девочка? Неужели ей уготована судьба Амира и Зары, скрываться со мной? Конечно, матушка Филарета могла бы мне помочь. Но как? Неизвестность пугает. Михримах-султан не лжёт, она не выдаст меня. Мы когда-то с ней нашли общий язык, и я её хорошо узнала. И доченька моя сможет получить достойное образование, будет расти в тепле и достатке, а там посмотрим”, - разум Селимие победил.
Совладав с собой, Селимие обернулась и уверенно ответила:
- Хорошо, я останусь, но при одном условии: со мной будет жить моя дочь, только моя, понимаете? Это возможно?
Покои Михримах-султан оживились, будто солнце засветило ярче. Арслан подбежал к няне и снова обнял её, из груди Сюмбюля-аги вырвался облегчённый вздох, Михримах-султан приложила руки к сердцу, всё ещё тревожно бившемуся в груди, смягчила горделивость и суетливо заговорила:
- Слава Аллаху, Селимие, я всегда знала, что ты умная и добрая девочка. Ты приняла правильное решение. И это главное. Сейчас мы подумаем, как нам поступить. Сюмбюль, подойди ближе, не ты ли говоришь всегда, что во дворце и у стен есть уши, - шикнула евнуху Михримах, и верный слуга с заговорщицким видом вмиг оказался возле госпожи.
- Слушайте и запоминайте, - вновь заговорила Михримах, - Селимие – бывшая кормилица султанзаде Арслана, оставленная у него няней. Первый её ребёнок умер, прости, Селимие, родился второй, а отец детей пропал, нет, утонул. Няне разрешили жить в доме султанзаде со своим младенцем. Это, как вы знаете, не возбраняется. Вот и всё.
- А если меня узнает кто-то из Топкапы? – задала резонный вопрос Селимие.
- Сюда никто не приезжает. Если, вдруг, меня надумает навестить Мурад, так он тебя не видел никогда, также, как и его Сафие. Нурбану слишком занята, чтобы ездить по гостям, но если такое произойдёт, ты не выйдешь из комнаты или прикроешь лицо. Уверяю, ей совершенно не до тебя. Она Валиде-султан, и этим всё сказано, - заключила Михримах. – Теперь решим, как привезти твою дочь. Как ты назвала её? – по-доброму улыбнулась султанша.
- Мерьем, - ответила Селимие, и её глаза вмиг налились слезами.
- Ну-ну, только не плачь, скоро увидишься с доченькой. На кого она похожа? – продолжала искренне интересоваться Михримах.
- На меня, волосики чёрненькие, и она кареглазая, - ответила Селимие, смахнув слезы.
- Моя красавица! – вырвалось у Михримах, и она быстро продолжила разговор.
- Селимие, мне нужно знать, где ты её прячешь, иначе я не смогу правильно указать, куда за ней ехать. Я напишу письмо Гюлю-аге, это известный торговец, ты о нём слышала, и он отправит повозку туда, куда нужно, - объяснила султанша.
- Нужно ехать в Трабзон, - коротко ответила Селимие.
- Вот и хорошо. Я немедленно напишу послание, вы с Сюмбюлем-агой отправитесь к Гюлю-аге, а он доставит тебя в Трабзон и обратно, - деловито сказала султанша.
- Госпожа, как Вы всё хорошо придумали. Смотрю на Вас и вспоминаю те благословенные дни, когда Вы помогали великому Вашему отцу султану Сулейману, да прибудет его душа в раю, править империей, - прослезился Сюмбюль.
- Аминь, Сюмбюль-ага! Благодарю тебя, что вспомнил моего отца, величайшего из всех султанов! – с теплотой посмотрела на слугу Михримах.
- Мальчик мой, Арслан, ты, наверное, голоден? – ласково спросила Михримах внука, - что бы ты хотел поесть? Что ты любишь? Я прикажу, и тебе подадут всё, что ты хочешь.
- Да, неплохо бы перекусить, - сказал мальчик, насмешив своим ответом взрослых.
- Сюмбюль-ага, будь добр, вели накрыть стол для трапезы, - не прекращая смеяться, сказала Михримах. – Мой внук голоден, - гордо продолжила она.
Когда с едой было покончено, Михримах взяла Арслана за руку и повела показывать ему комнаты дворца, разрешив выбрать для проживания любую из них. Пройдя через роскошный холл, все вместе, Михримах с внуком, Селимие и Сюмбюль-ага поднялись наверх
Арслану понравились просторные покои с балконом, и он попросил позволения в них остаться.
Бабушка-султанша приказала слугам немедленно начистить комнату до блеска, постелить новое бельё, сменить покрывала и ковры.
- А пока слуги будут приводить в порядок твои покои, мой лев, мы пойдём и подберём комнату твоей няне, - сказала Михримах и, пройдя совсем немного, остановилась у следующих дверей.
- Селимие, идём, я покажу тебе кое-что, - сказала она и сама распахнула двери покоев.
Спальня была большая, светлая, у окна стояла великолепная дубовая кровать, на резном столике красовалась расписная фарфоровая ваза с только что срезанными великолепными розами. В комнате неслышно хлопотала служанка, проводившая ежедневную уборку.
Покои были такие же просторные и светлые, как у Арслана, и тоже с балконом.
Михримах отметила про себя, что Селимие довольна, и удовлетворённо улыбнулась.
- Селимие, подойди, - подозвала она девушку к небольшому кованому сундуку, стоящему в углу возле дивана.
- Сюмбюль-ага, открой, пожалуйста, я покажу его содержимое Селимие, - обратилась она к своему неизменному спутнику.
Тот взял ключик, неизвестно откуда появившейся в его руке, открыл замок и поднял крышку ларца.
У Селимие перехватило дыхание: в сундуке ровненько одна на одной стояли её шкатулки с драгоценными украшениями, подаренными султаном Селимом.
Девушка поднесла руку к горлу и сделала шаг назад.
Михримах остановила её уверенным жестом поднятой руки, привыкшей повелевать, и властно произнесла:
- Ты же не станешь отказываться от принадлежащих тебе подарков султана Селима, который с искренней любовью выбирал эти дары для тебя? Он сильно любил тебя и доверял...Селимие, - султанша вдруг бросила на девушку острый взгляд, - помни, ты поклялась султану Селиму не выдавать тайну, которую он поведал тебе. Девушка закрыла глаза и утвердительно кивнула.
Опустив голову, она вернулась к ларцу. Взяв одну из шкатулок, стоявшую сверху, она открыла её со словами “Да прибудет душа султана Селима в раю” и заглянула внутрь.
Она помнила это прекрасное жемчужное ожерелье с золотыми вставками и изумрудами в обрамлении искрящихся бриллиантов. Оно было подарено ей султаном на её семнадцатый день рождения.
Сверху лежал небольшой слегка помятый листок, и Селимие взяла его в руки, подумав: “Интересно, я не припомню, чтобы султан сопроводил мой подарок запиской. Неужели он написал мне стихи, а я не прочитала и не поблагодарила его?”
Повернув листок текстом к себе, она едва не выронила его из рук.
- Госпожа, а это что за записка? Откуда она здесь? – спросила она дрожащим голосом у султанши.
Та посмотрела и отмахнулась:
- Какая? А-а, эта? Ах, эти молоденькие служанки, такие, порой, рассеянные. Когда я велела собрать все твои вещи в этот ларец, на окно сел твой голубь. Ему на лапку прицепилась эта исчириканная кем-то бумажка, я освободила ему ножку и велела птицу посадить в клетку. Они вместо того, чтобы выбросить, положили мусор в шкатулку. Вели слугам убрать.
Селимие уже не слушала султаншу. Она вновь и вновь пробегала глазами по строкам, написанным символами тарабарской грамоты: “Селимие…Я жив. Я люблю Вас.”
Селимие крепко сжимала листок в руке, и разноцветные волны счастья заливали её душу. “Он жив! Я знала! Я верила! – мысленно твердила она. – Я почувствовала, что тот голубь в Карсе у Климентия мой. Ну почему я ничего не сказала Климентию! Хотя, какое это теперь имеет значение, Махмуд жив, и мы скоро встретимся.
Может, я ошиблась и не верно расшифровала текст? – встревожилась она и снова прочла записку, - Нет, так и написано: Я люблю Вас. Люблю…Я много раз слышала это слово, но никогда оно не звучало так сладко и так чарующе. О, Аллах, благодарю тебя!”
- Селимие, ты меня слышишь? – прямо возле её уха раздался голос Михримах-султан. – Я понимаю, что эти украшения навеяли на тебя воспоминания, но не стоит так бурно реагировать. Приди в себя. У нас много дел.
Девушка глубоко вздохнула, спрятала записку в шкатулку и закрыла ларец.
- Михримах-султан, спасибо Вам! Даже если бы Вы подарили мне весь мир, я не была бы так счастлива! – восторженно ответила она.
- О, Аллах! Селимие, я не думала, что ты так расчувствуешься. Что ж, мне приятно, что я доставила тебе радость. Так тебе понравились покои? – деловито спросила госпожа.
- Что? Покои? Да, они великолепны! – ответила Селимие и тут же добавила: - Только колыбель нужно будет поставить для моей Мерьем.
- Сюмбюль-ага, ты слышал? Вели слугам, чтобы в комнату Селимие принесли колыбель. Да пусть купят самую лучшую для моей…для нашей девочки, - поправилась она.
- Слушаюсь, госпожа, я всё понял, - с достоинством ответил евнух.
- Михримах-султан, а мои голуби…- замялась Селимие.
- Я их отдала, - пожала плечами Михримах и вернулась к более важному вопросу.
- Селимие, кормилицу ты привезёшь с собой, или мне стоит подыскать здесь, пока тебя не будет, - озабоченно спросила она.
- У моей девочки нет кормилицы, - не успела солгать Селимие.
- Как это? А кто же её там сейчас кормит? – замерла на месте Михримах, и её брови поползли вверх.
- Она питается кобыльим молоком, - нерешительно ответила Селимие, ругая себя за несообразительность, что не сказала, будто кормилица есть.
- О, Аллах! Дикость какая! Султаншу кормит лошадь?! – ахнула Михримах.
- Госпожа… - глотая слова и запинаясь, промолвила Селимие, - в Коране и хадисах пророка Мухаммада говорится, что к животным следует относиться с любовью...
- Ну да, конечно, - с сомнением в голосе ответила Михримах, - только я всё же подыщу твоей дочери кормилицу, а про себя подумала, искоса глянув на Селимие: ”Девочка столько перенесла, видно, боялась довериться людям, вот и пошла к животным. Хоть бы с душевным здоровьем у неё не случилось затруднений”.
- Хорошо, госпожа, - согласно кивнула Селимие, с облегчением закатив глаза, что ей не пришлось долго объясняться на эту тему.
Спустя три четверти часа Михримах-султан вручила девушке послание для Гюля-аги, и Селимие с Сюмбюлем-агой были готовы отправиться в путь.
У главного входа дворца их уже ждала карета, запряжённая парой застоявшихся гнедых лошадей, нетерпеливо перебиравших копытами в предвкушении дороги.
- Сюмбюль-ага, подожди немного, я должна переговорить вон с той девушкой, - указала она рукой на Гюрай, которая с раннего утра дежурила у ворот Старого дворца, ожидая весточки от Селимие.
- Хорошо, я буду ждать в карете, - отозвался Сюмбюль, устраиваясь на сиденье поудобнее.
Узнав в приближающейся женщине Селимие, Гюрай радостно пошла ей навстречу. От нахлынувших эмоций девушки обнялись, как близкие подруги.
- Госпожа, по Вашему лицу вижу, что всё хорошо, - едва не рассмеявшись в голос, сказала Гюрай.
- Да, Гюрай, всё сложилось как нельзя лучше, - радостно ответила Селимие.