- Ну что, теперь на вершину прогуляемся, - предложил экскурсовод Алинке, показывая на всю ту же гору Змейку близ Минвод.
- Прогуляемся, - не думая согласилась Алинка.
Красота обнажает чувства
Не думая – это политика такая у Алинки. Потому что, если дать себе задуматься, можно в мыслях заблудиться и с места не двинуться. В задумчивости на Змейку она бы точно не полезла.
А так, положила в рюкзачок водичку, и вуаля. К тому же Экскурсовод обещал: дорожка совсем прямая, в горку идти и не придется, он сам ее легко за 40 минут проходит. Как прямая дорожка поднимается почти на километр, Алинка думать тоже не стала.
К тому же, Александр Сергеевич на Змейку (Змеиную) поднимался летом 1820, небось, стоял – обозревал окрестности. Нет, Алинка, конечно, не Пушкин, она другая, но хоть какую-то вершину в жизни покорить тоже хочется.
Пошли. И так вначале уютно и ласково было. Лесная прохлада, птички заливаются, цветов и бабочек – видимо-невидимо. С души снимается все лишнее, остается только главное и чувство прекрасного. Аля за каждым кустиком шиповника, за каждым цветочком тянется, запечатлеть, солнце в телефон ловит, дышит – не надышится. Дальше, за карьером – полдень разливается, простор, синева, одуряюще вкусно пахнет чабрец, обгоняют доброжелательные велосипедисты, навстречу спускаются полуобнажённые мужчины. В общем, есть на что посмотреть.
Но жарковато. Аля бы тоже полуобнажилась, но бледнолицых городских жительниц солнце прожаривает совсем не так, как других людей. Обещали дождь весь день, но небо, как всегда, оказалось не в курсе планов синоптиков.
Еще несколько взрывов, и Кавминвод могло бы не стать
Неожиданно Алинка поняла, что уже давно на горе. Потому что внизу прекрасно разглядела карьер. Белые накатанные дороги, огрызки скал, будто недавно совсем проезжали здесь самосвалы, пыль только осела. А ветер даже принес эхо взрывов. Экскурсовод показал камень, в нем углубление ровненькое - это пробурили, взрывчатку заложили, кусочек горы полетел вниз, а желоб остался. А какие кусочки горы летели, если на это дело не жалели по несколько десятков тонн взрывчатки – можно представить. И сейчас лежат у подножия эти камешки - размером с дом. Как прилетели, так и лежат. Более 50 лет Змейку разбирали на камешки.
А как актуально звучит сегодня история: что еще несколько массовых взрывов, и… регион мог бы полностью лишиться минеральной воды. «Гидрогеологи установили: в естественных разломах горы Змейки циркулируют минеральные воды с напором до 20 атмосфер. Стоит им вырваться наружу – и произойдет невосполнимая разгрузка всех подземных вод региона…» Эти доказательства вовремя представил Госкомитет по науке и технике. А до этого много лет общественники, ученые и газетчики били тревогу. Информация из статьи известного в крае журналиста Н. Близнюка - «Ставропольская Правда» от 23.08.2002. Вот там очень занятно, а Николай Николаевич врать не будет, про то, как Змейка и территории других гор-лакколитов прыгали из одной природоохранной зоны в другую, как советские чиновники вовсе не замечали, что зоны существуют…, собственно, как и сейчас. Да, как потом межевались, восстанавливать на четверть срытую гору или нет. Решили, и так сойдет, пусть она сама…
Больше 40 лет прошло, и странно, не зарос карьер, не восстановилась гора. Стоит в воротах курорта таким крупным и заметным огрызком - память человеческой хозяйственности.
Первый крест
Хотя, что-то, конечно, происходит. Вот тропинка, по которой идут Алинка с Экскурсоводом – она раньше дорогой была. Почти до вершины. По ней давно не ездили, заросла деревцами и травами, шиповником и ромашками.
Тропинка ведет то налево, то направо, а потом оказывается далеко внизу. Алинка почему-то задыхается, все время хочет пить и в тенек. Экскурсовод заманивает, скоро будет скала, похожая на сфинкса. Это скоро тянется и тянется, а когда наконец наступает, Аля плюхается на ближайший камень и на сфинкса даже не сразу глядит. Хотя, похож. А еще на Симбу похож. Красота.
Оказалось, это конец дороги. А Экскурсовод спрашивает буднично:
- Дальше пойдем?
Шутит видимо, Алинка соглашается. Никаких шуток, провожатый бодренько поднимается прямо по настоящей горе:
- Тут проволока, держись и лезь.
Аля полезла. Это потом она слушала рассказ подружки, что там страшно, что она – подружка на метр поднялась, а ее потом всей группой снимали. Аля сгоряча высоко залезла, и вниз как-то не очень захотелось.
- Хорошая девочка, - успокаивающе погладил Экскурсовод Алинку по голове.
«Хорошая девочка» чуть не свалилась и шустро припустила вперед. Впереди оказался бурелом, симпатичное дерево с вырезанными на нем паучками и тайными знаками, а потом вершина с крестом. Крест почему-то посвящался памяти цесаревича Алексея, но подумать, почему именно ему, Аля не успела.
- Ветер здесь опасный, - невинно сообщил Экскурсовод, - несколько лет назад иностранку сдуло, вниз…
Алинка плюхнулась на четвереньки, хотя никакого ветра не наблюдалось. Зато Экскурсовод с тихим наслаждением наблюдал ее реакцию.
- Все думают, что вершина тут, а на самом деле она там, - указывает соблазнитель на покрытую лесом шапочку горы неподалеку, - идем? Там и спускаться легче…
Пикник на вершине
Когда Алинка выбирала для прогулки легкую рубашку с коротким рукавчиком, она не рассчитывала лазить по шейку в крапиве. Ошиблась, с кем не бывает. Крапива по хребту, от одной вершины к другой, растет знатная, самая что ни на есть дикая и жгучая. Иезуит, то есть Экскурсовод любуется лесом в плотной курточке, а Аля уже даже не шипит, молчит. Полчаса по крапиве – вы бы тоже молчали.
Сгустились тучи. Громыхнуло. Начался дождь. Так и вышли на вершину, под дождем. А там… Небо кудлатое, с одной стороны черное, с другой золотое, над Бештау голубое окошко светится, Машук в облаке, Спящий Лев близко совсем… И куст шиповника, и теплые скалы, как диван со спинкой, и капли успокаивающе шуршат…
А Экскурсовод уже намазывает бутерброд, вручает Але, и идет искать блокнот. Лежат на вершине в специальном пакетике: блокнот, карандаш и точилка. Для желающих записаться. Аля с Экскурсоводом записались и пожелали всем добра. Вернули в расщелину у основания, где тоже стоял крест. Говорят, в 90-тые его установили монахи в честь восхождения на вершину Змейки апостола Иисуса Христа Андрея Первозванного. А потом крест пропал.
Скользкая романтика
Бутерброд кончился. Вода тоже. Смеркалось. Пролеченные крапивой руки чесались. Промоченная дождиком рубашка холодно липла к телу. Красота. Помнится, в качестве спуска коварный Экскурсовод обещал легкую тропинку. Не сбылось. Как говорится в известной сказке Маркеса: «дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня... воздух был настолько пропитан влагой, что…». Хорошая тропинка тоже оказалась хорошенько пропитана влагой. Дождь на Кавминводах до этого лил неделю. Вначале вроде бы ничего. Только камни под ногами разбегались. Но вскоре Экскурсовод встал, задумался и покачал головой.
- Знаешь, Аля, тут не очень приятное место, - осторожно сказал он и выломал Алинке палочку больше похожую на бревнышко, - ты цепляйся, как якорем, и спустишься.
Аля посмотрела – круто. Аля наступила – мокро. Аля хотела остановиться - скользко. Очень скользко. Ноги ехали вниз. Остановок не предвиделось. Зацепилась «якорем» и почти в истерике попросила вызвать ей пожарных и МСЧ. Но ехать дальше пришлось все равно на своих двоих. Солнце село. Заухал филин. Завыли собаки. Настоящие. И как они оказались на вершине? У одной перебита лапа. Тропинка исчезла, потом нашлась. Потом Аля объявила конечную. Потом Экскурсовод тащил ее за ручку. Спуск все не кончался.
Когда съехали на кольцевую вокруг Змейки, было уже совсем темно. А теперь ещё почти полгоры по кругу обойти. По дороге бежал ручей, но, во-первых, ничего не видно, во-вторых, вообще все равно. Включили фонарик на телефоне. Села зарядка. Сгустился лес. Аля уже еле ноги волочила и крепко держала Экскурсовода за ручку. Когда дошли до знакомого карьера, показалось, что почти дома. Тут уже родненькие мотоциклисты фарами сверкают. Город внизу светится. Красота.
Так что романтичная буксировка спотыкающейся Алинки закончилась благополучно. Но больше Экскурсовод никуда пока не зовет. А жаль…
*** Из письма Александра Сергеевича брату Льву:
"Кишинев. 24 сент. 1820
Жалею, мой друг, что ты со мною вместе не видел великолепную цепь этих гор; ледяные их вершины, которые издали, на ясной заре, кажутся странными облаками, разноцветными и недвижными; жалею, что не всходил со мною на острый верх пятихолмного Бешту, Машука, Железной горы, Каменной и Змеиной."
Светлана Соколова