Глава 6.
Ксения
Звонок в дверь, больше не шарахаюсь, по манере трезвона знаю, кого нелёгкая принесла с утра пораньше в субботу, когда ещё спать да спать, открываю,
- Привет, Кать, заходи.
- Ксюш, я на пять минут, тороплюсь, - протискивается, однако.
- Спешишь, куда-то?
- Домой еду, к маме, - радостно.
- Что, так внезапно?
- Так Сашка в командировке, чего время-то терять, - вижу вся в нетерпении, - сам отпустил, - хихикает, - чтобы не скучала!
- А когда вернёшься?
- Когда муж вернётся, тогда и я подтянусь. Чего мне здесь сидеть? Квартиру что ли караулить?
- И то правда… А он-то надолго? – вот чего спрашиваю, какая разница мне, насколько уехал её муж?
- Ой, у него никогда не знаешь, когда вернётся… Я, чего и пришла: хочу ключи от квартиры на всякий случай тебе оставить, мало ли что. Да цветочки на окне полить. Не затрудню?
- Не затруднишь, конечно. Я бы тоже тебе оставила, если бы, куда-то собралась, - плечами пожимаю.
- Вот и классненько! – вроде здесь ещё, благодарит, а сама уже далеко, в предвкушении свободы.
Исчезает…
Остаюсь с ключом, маюсь. Хочется прямо сейчас спуститься и побывать в их жилище. Казалось бы, зачем? Сама не знаю, но признаюсь себе, что из-за Петровского, конечно. Кто бы мог подумать, что отвергнутый давным-давно одноклассник станет моим наваждением, почти два месяца уже избавиться от него не могу. Сдерживаюсь, через пару дней всё равно пойду поливать Катькины цветы…
***
Через пару дней не до цветов. Объявляется злодей. Поджидает с букетом на крыльце больницы. Красуется, медсёстрам, которые впереди меня идут, глазки строит, знает про себя, что хорош…
Легковато, однако, ты оделся, трясёшься. Всё-таки, октябрь уже на носу.
- Давно стоишь, - спрашиваю, подходя. Вижу, что давно, нос посинел даже.
- Давненько, - букет, протягивает и ключи, - Ксю, давай мириться!
- Да я и не ссорилась, - отвечаю, равнодушно по возможности, а внутри всё дрожит, - я ушла.
- Мне без тебя плохо, возвращайся, а? – нудит и в глаза заглядывает просительно и покорно, артист, ничего не скажешь.
- Неа, мне без тебя хорошо, не вернусь, – пытаюсь обойти его, букет не принимаю.
Не пропускает,
- У тебя, кто-то есть? – голос ещё ровный, а зрачки сужаются, как у кошки перед прыжком, разве что не в черту, а в точку превращаются, натуральный зверь.
- Тебе-то, что? Я не жена, и больше вообще, никто для тебя. Считай, не знакомы! – какое там, не знакомы! Я тебя не забуду никогда, психопат! Но марку держу, - уходи и больше в моей жизни не появляйся.
Схватил за локоть, пальцы, как щипцы! Чёрт! Больно-то как!
К себе подтягивает, прижимает. Народ заходит, коллеги здороваются, люди кругом, а мне хоть ори, вырваться не могу. Уже собираюсь звать на помощь. Видимо, догадывается, локоть сильней сжимает, за букетом никому не видно. Раздаривая всем лучезарные улыбки, в висок целует, а сам на ухо шепчет,
- Узнаю, что трёшься с кем-то, убью! Все равно, никуда от меня не денешься! Хватка ослабевает, вырываюсь. Перед тем, как скрыться за дверями спасительной работы, вижу букет, летящий в урну…
Трясёт весь день, понимаю, что рано радовалась, думала отделаться легко, съехала и поминай, как звали. Чувствую, легко не получится. Зарыться бы в какую-нибудь нору, чтобы не нашёл никогда. Хоть политического убежища за границей проси, ведь не пожаловаться даже, всё без свидетелей делает…
Домой добираюсь окольными путями, как шпионка. Не думаю, конечно, что следить будет, но чёрт его знает, он же ненормальный…
***
Нервничаю не переставая, из-за каждого угла ожидаю, какого-нибудь нового выпада. О Катюхиной оранжерее вспоминаю только в пятницу вечером. Наверное, уже всё передохло! Отопление фигачит будь здоров, в квартире без увлажнителя, как в Сахаре, растениям, вообще беда.
Хватаю ключи, сбегаю вниз. Замок не сложный открылся сразу, залетаю к соседям. Сразу к окну в комнате. Вдруг, вижу Саньку на разобранном диване, спит, по-видимому. Вернулся значит из командировки уже. Вот, неловкость…