От метро идти пришлось в толпе. Тротуар здесь узенький, неровные тротуарные плитки-кубики под ногами. Ограждение, как клетка, железное, решётчатое, как тюремная камера. За оградой — дорога и автомобили, стоящие и несущиеся, грязные, разбрызгивающие вокруг дорожные мутные лужи, полные яда реагентов, выдыхающие в тесный городской воздух тонны смрада, стискивающего горло, сбивающего дыхание. А через дорогу — сквер. Окружённый со всех сторон многополосными дорогами-загонами, широкими, как заградительные полосы на границе.
В узеньких тротуарах под нависающей высотой зданий ютятся люди, сдавленные в тёмную массу. Недобрые от собственной неблагополучности.
Агни нащупывает метловище под рюкзаком, протянутое вдоль спины. Возможность взлететь в любой момент над этим морем неуюта — как глоток лесного чистого воздуха.
Тротуарная теснота и близость чужих тел, плеч, рук, рюкзаков и сумок, запахов и разговоров делали Агни неуютно. Тревога от близости чужих, непредсказуемых, опасных. Агни засунула руки в карманы и сжимала в пальцах лежавший в кармане гребень. Стискивала и гладила резную деревянную спинку. Это успокаивало. Напоминало о силе, о её особости и защищённости в любой момент. Даже сейчас.
После перехода людские потоки разделились и стало свободнее. Кто-то пошёл прямо, кто-то свернул сразу после перехода, кто-то — чуть позже.
Агни повернула чуть позже, за зданием почты, прошла мимо остановки. Там пришлось пробираться сквозь толпу ожидающих. Тут росли высокие и тёмные, старые ёлки. Вечером в их хвое празднично мигают гирлянды. Сейчас гирлянды буднично висят на еловых иглах, являя миру облезлое, усталое, обыденное — облупившуюся краску на стеклянных лампочках. Вот оно, праздничное закулисье.
Дальше ещё один, маленький, переход — и он, почтальон с велосипедом. Он стоит в самом начале улицы, так что для Агни эта улица начинается именно с него. Самая любимая в городе улица.
Агни видела в сети фотографии новогодней Праги. Или ещё чего-нибудь европейского под Новый год. Вот эти сетевые картинки напоминала ей любимая улочка. Сейчас она была особенно уютна. Укрытая снегом, нарядная и ухоженная по-праздничному — как с открытки.
Снежные сугробы кругом и повсюду лежат пушистой ватой, снегопад белыми хлопьями сыпется сверху. Будто кусочки неба сыпятся вниз, на людей и город.
Из-за снега звуки приглушённые, словно из-под одеяла. Негромкие, тихие. Будто весь мир согласился этим вечером быть как дома, вежливым, обходительным и негромким, чтобы не тревожить близких. Невысокие, в белой лепнине здания. Так сразу и не поймёшь, где тут белый снег, а где уже белый камень вьётся травами и ягодами. Дома здесь делали люди, любившие своё дело, любившие строить, радовавшиеся красивому и добротному, выходившему из-под умелых рук. Так они и стоят, эти домики, нарядными тортами. Или пряниками в глазури. Красивые и по-старинному непривычные. Хранящие немного истинно человеческой магии.
Картинка из новогодней сказки.
По тёмно-серой и тёмно-красной, выложенной строгим узором и чуть влажной от подтаявшего снега брусчатой улице гуляли люди. Много людей.
Не бежали куда-то по делам, не спешили мимо в своих мыслях и проблемах, а гуляли. Наслаждались остатками праздничного духа. Пили кофе, болтали, фотографировались, не спеша выходили и заходили в магазинчики с нарядными, стеклянно-открытыми витринами.
Агни шла мимо детской площадки. Тут пищали и смеялись, и кричали дети. А ещё неподалёку фасад детского театра, похожий на замок или ажурную ширму с фигурками героев сверху, впускал в сказку детей и выпускал обратно других, уже осказоченных.
Агни улыбалась. На этой улице всё было хорошо.
Почти всё.
Улыбка пропадала каждый раз, когда Агни видела подобное. Пропала и сейчас. Лошади. Пони, даже северный олень.
На них здесь катали детей. Понятно: сказка и волшебство для ребёнка — поездка верхом на лошадке в помпонах и пластиковых цветах. А уж если в карете!..
Но Агни видела не только наряженных в красивое лошадок. Агни видела их эмоции. Простые, они очень легко ловились. Боль, усталость, безысходность.
Животных всегда было жаль. Они даже надеяться не умели. Не умели придумать себе какое-то «хорошо» впереди и туда надеяться.
Агни изо всех отвернулась. Не замечать. Отводить глаза. Агни не имеет права вмешиваться.
Агни ненавидит себя и идёт дальше. Мир не всегда так хорош, как нам хочется. Но мир живёт по своим константам, по своим нормам. Хранитель и иные мастера — часть этих констант, часть мира. Нельзя части менять целое. Не дозволено одному изменять то, что принадлежит многим. Столь многим. Здесь выправишь — в другом месте рухнет и потянет за собой всё.
Хранитель отворачивается и почти сразу натыкается взглядом на провидца.
__________________________
Поддержать автора можно здесь, а можно подпиской, лайком или коментом.
Читать ещё:
Имя для мага - первая часть о Рене
Голод мага - вторая часть о Рене
Маг и демон - третья часть о Рене.
На канале есть ещё рассказы и немного записок, их можно почитать в подборках.
Приятного чтения!
Автор рад читателям и комментаторам)