Эх, двуногие вы чита-а-атели. Вот вы помните, наверное, что Большая Страшная Полухвостая Кошка за странной стеной жила? Ну вот, я этого Сенья опять очень-очень ждала. Жаловаться буду! Потому что Двуногая совершила совсем ужасное. Или хорошее? Я пока не решила.
Вот было осветление, после Сенья, когда она работанием занимается. Только не то, которое следующее, а еще после него. Я всех названий ваших двуногих не знаю. Ну да неважно! Он был. Как всегда, она дала Этой еды, как с лежанки встала, нас почесала с Бозей, нашу постоянную еду положила в миски. И ничего не говорило, что беда будет! Я думала, всё как всегда будет.
Но нет. Сначала эта ужасная Двуногая решила, что ей нужны мои уши. Вот прямо пришла к моим ушам с какой-то штукой, и сделала их внутри мокрыми, и к голове прижала! Я головой трясу, вырываюсь, а она не пускает… ну, я потом все равно вырвалась! Правда, когда она так сделала, у меня потом уши не чесались. А до этого чесались. Это какая-то противоухочесалка была? Ну, в любом случае, противная она.
А особенно противно, что Бозины уши она не тронула! Несправедливо! Страдать — так всем сразу! А то чего только мы с Полухвостой страдаем? Я видела через ту странную стену, ей она тоже уши мокрила. Только она сильнее меня оказалась, или хитрее. Быстрее голову вырвала! Но её уши тоже получились мокрые, это хорошо.
Я уж думала, всё плохое пересталось. Ну, выпустит Полухвостую, когда есть будем, а нас с лежанкой закроет, ладно. Я знала, что она так делает, Полухвостая же пахнет! И совсем не так, как я или Бозя. И метки свои оставляет везде. То когти поточит, то мордой оботрется. Совсем невоспитанная! Там же мои все есть! А она прямо поверх. Где её воспитывали, в лесу, что ли… Не знаю, что такое «лес», но так Двуногая говорит иногда.
Но в этот раз! В этот раз мы недолго сидели в комнате с большой лежанкой. А совсем чуть-чуть. Но стоило мне выйти, как я её увидела. Не за стеной! А у нас! Правда, она совсем не большая оказалась. Даже какая-то… как будто ела мало. Ну не может же какое-то двуногое кошек не кормить? Или может? В общем, она совсем маленькая, хотя не котёнок, как Бозя.
Я на неё смотрю, она на меня. Шипим. Бозя, трусиха, вообще под лежанку смылась и одни усы оттуда торчали. Я прямо даже обернулась, посмотрела. Нет бы меня поддержать! Пришлось самой Эту хорошенечко обшипеть и обрычать. Нас, кажется, даже Двуногая испугалась. К своему работанию как-то прямо прокралась, я так бегаю, когда лезу туда, куда она мне не разрешает. Эта, конечно, тоже на меня рычала.
А я ей и говорю:
— Зовут тебя как вообще? Я — Урсула.
— Какое зовут? Куда зовут? Что ты за ерунду вообще спрашиваешь? — и чуть ли не покусать меня готова. Ну я тоже кошка! Я тоже ррррычать умею!
— Какая ты глупая. Двуногие тебя как называют? Ну вот надо им сказать, что они еду принесли. Как они тебя обозначают? Я вот Уррррррсула! — и хвост пушу на всякий случай побольше, и остальную шерсть. Пусть знает, что я совсем большая! И кусать меня не надо, а то я и в ответ могу!
— Кажется, он говорил: «Тварь тупая, жрать иди», — ответила она. И почти не шипела даже. Ну, на кошачий слух, Двуногая-то точно решила, что мы сейчас друг другу носы откусим. Даже пригрозила нас намокрить, если чего.
Но я не поняла. В смысле? Это же не нормальное имя! Нормальное не звучит так, как будто тебя ругают! Так ей и сказала:
— Это неправильное имя. Тебе точно Двуногая нормальное дала. Как она тебя зовёт-то? — и хвостом машу в нетерпении. Догадается, или как?
— Это Та, Которая Гладит? У которой я в тепле, да? — спросила, а у самой глаза большиииие, зелёные такие. Странная она какая-то, думаю я в этот момент.
— Ну да, моя Двуногая. Как она тебя зовёт? — подтверждаю. Она же правда тёплая и гладит!
— Но она моя! Она меня погладила! И говорит, я — Фортуна, потому что мне повезло. Я ничего не поняла, но она теперь моя. Я таких Две Лапы не видела никогда. И пахнет от нее вкусно. И она Гладит! Почти как те Две Лапы, которые была хорошая. Моя теперь!
— Ага, — говорю. — Значит, она тебя Туной назвала. Форрррртуна — хорошее имя. Рычащее. Как у меня. Я Уррррсула. Но Двуногая всё равно моя. Она говорит, мы тебе помогаем…
Ну, в общем, с этого момента у нас с ней и не заладилось, вот что я вам скажу. Потому что она совсем разрычалась и расшипелась, что никому мою Двуногую не отдаст, и вообще она Две Лапы, которые Гладят. Нет, ну лапы у нее вообще четыре. Как у нас. Просто она двумя ходит только. Поэтому она Двуногая. Но Этой никто важные кошачьи истины не рассказывал, это видно. Правильно, наверное, Двуногая говорит, что она от плохих двуногих к нам попала.
Не хочет она признавать, что Двуногая — моя, и место уже занято. Заняла место рядом с ней и там спит. На меня рычит и ругается, если я туда подхожу. И вся грознеет. И обнюхать себя не даёт. Раньше и на Грозного рычала, но тот начал давать ей еду, и она передумала. Но почему-то всё время мне говорила, что он будет нам больно делать, и от него надо отходить. И Бозю пыталась уговорить к нему не ходить! Как же ей не ходить, когда он — её двуногий? Так нельзя.
И так я ей говорю, что моя Двуногая, и эдак — не понимает. Ну, я тоже кошка. Я сказала, раз так — я тебя к большой лежанке не пущу! А то раз ты меня не пускаешь к Двуногой, когда светло, то и я тебя не пущу, когда темно, или, когда она сама туда пришла.
Как думаете, у меня получится её убедить, что Двуногая — моя? Она сама ерунду какую-то говорит. Мол, не надо меня делить, дружите, а я вас обеих гладить буду. Но где это видано вообще, чтобы у одной Двуногой два фамильяра было? Так она еще и в сны научится без меня приходить! Не дам! Вот! Пусть Туна тут живет, но Двуногую не отдам! И на лежанку не пущу!
Ну, хоть я и возмурщена, а я все равно хочу, чтоб Двуногая радовалась. Так что вы приходите в её Телеграмы, она говорит, там нас показывает. Даже Полухвостую! Лучше бы Бозю показывала, та мне хотя бы нравится и она кошка Грозного, но она показывает всех. И все время что-то такое говорит, чего тут не говорит.
А я пойду Бозю из миски гнать. А то она совсем-совсем обозеет.