Приводимый ниже портрет имеет некоторое распространение на интернет-ресурсах как изображение Михаила Богдановича Барклая-де-Толли
В таковом качестве он приводится, например, здесь и здесь. В обоих случаях он сопровождается следующей подписью: «Х. Зейдель. «Портрет князя Михаила Богдановича Барклая де Толли (1761-1818)». Государственный Русский музей, Санкт-Петербург».. Должен сказать, что ни на сайте самого музея, ни среди его экспонатов, внесенных в базу данных Госкаталога музейного фонда, этот портрет мне найти не удалось.
*******
Пара слов про предполагаемого автора портрета .Это отступление от главной темы материала – если бы у нас тут было печатное издание, стоило бы опубликовать этот кусок текста вынесенным в отдельное «окошко» в рамочке. На Дзене я этого сделать не могу, поэтому просто представим себе воображаемое «окошко»)) Х.Зейдель – это, без сомнения, Генрих (то есть, по-немецки – Хайнрих) или Андрей Егорович (как называли его в России) Зейдель. Родившийся в 1779 г. в Тюрингии, Зейдель на рубеже XVIII-начале XIX вв. приехал в Россию, где стал воспитателем сыновей сенатора И.Б. Пестеля, в том числе Павла – будущего декабриста. Затем поступил на российскую государственную службу по статской части, служил в частности в канцелярии генерал-губернатора Санкт-Петербурга М.А. Милорадовича. Параллельно рисовал, гравировал, литографировал, в том числе в портретном жанре. Известны его портреты Милорадовича, великого князя Константина Павловича, генерал-фельдмаршала графа Гудовича, генерала от кавалерии Беннигсена. Далее его следы теряются, и дальнейшая биография неизвестна. Именно Зейдель, как недавно доказал А.В. Кибовский, изображен на портрете работы Ю. Олешкевича (ниже), а не лейб-медик Н.Ф. Арендт, как считалось ранее. Арендт, как известно, лечил А.С. Пушкина после последней дуэли поэта, в связи с чем упомянутый портрет, написанный Олешкевичем, часто воспроизводится в изданиях по пушкинистике, да и на Дзене в материалах соответствующей тематики. Этот портрет, в смысле – его атрибуция как изображения Арендта, у меня тоже вызывал сомнения, поскольку нигде не находилось данных, что Арендт имел ясно видимый на левой стороне груди изображенного знак датского ордена Данеброга. У меня дальше сомнений дело не пошло. Но Кибовский не я)))) Он смог установить и реальную личность персонажа, то есть Андрея Егоровича (Генриха) Зейделя, как было уже сказано.
Заканчиваем отступление, возвращаемся к главной теме – предполагаемому портрету М.Б. Барклая де Толли.
*******
На портретируемом надет однобортный генеральский мундир, введенный для пехотных генералов (каковым по идее являлся Барклай де Толли, до получения генерал-фельдмаршальского чина в 1814 г. имевший чин генерала от инфантерии) в 1817 г. Барклай умер в 1818 г., поэтому теоретически вполне мог успеть пошить и надеть подобный мундир. В конце концов на знаменитом портрете работы Дж. Доу в Военной галерее Зимнего дворца он также изображен в однобортном мундире 1817 г. Правда, в изображении мундира есть странность – воротник представлен глухим, в то время как воротники генеральских мундиров в рассматриваемый период наглухо на крючки не застегивались. А главное – к 1817 г. у Барклая были более высокие награды, чем изображены на миниатюре! На генерале на портрете видны звезды орденов Св. Александра Невского и Св. Владимира. Но Михаил Богданович еще в 1813 г. был награжден орденом Св. Андрея Первозванного, звезда которого, как высшего ордена Российской империи, обязательно должна был быть изображена на портрете. Помимо этого, Барклай де Толли имел все четыре степени ордена Св. Георгия – в том же 1813 г. он получил высшую, 1-ую степень этой награды. Крест ордена Св. Георгия высшей имеющейся у персонажа степени должен был надеваться всегда.
Может быть, художник более позднего периода изобразил Барклая «задним числом» по состоянию на тот период, когда у полководца не было еще ордена Св. Андрея Первозванного, но был орден Св. Александра Невского, то есть на 1809-13 гг., а более поздний мундир изобразил по ошибке? Но и в этом случае у Барклая имелся уже орден Св. Георгия 3-ей степени, который должен был бы быть обязательно надет, и в этом автор портрета вряд ли мог ошибиться.
Словом, все говорит о том, что на портрете не Барклай де Толли.
Для сравнению привожу пару достоверных портретов полководца. Их все, разумеется, тысячу раз видели, но помещаю их здесь, чтобы была возможность оценить наградной иконостас «истинного» Барклая и сравнить в деталях его внешность с внешностью персонажа на миниатюре
Кто же изображен на миниатюрном портрете? В порядке ооочень осторожного предположения – может быть, это генерал от инфантерии, министр финансов Егор Францевич Канкрин?
Такой вариант «всплыл» у меня по той причине, что меня не покидает ощущение наличия явно общего во внешности и даже выражении лица персонажа миниатюры с Канкриным. Хотя, возможно, это просто подсознательное влияние того, что на известных портретах Канкрин изображен в том же ракурсе.
На втором портрете Канкрин изображен почти с теми же орденскими знаками, что и персонаж миниатюры – звездами орденов Св. Александра Невского и Св. Владимира. Почти – потому что звезда ордена Св. Александра Невского на портрете Канкрина работы И.А.Винберга изображена с бриллиантами. Эта деталь (бриллианты) «усиливала», повышала статус награды. Ее («алмазные знаки» к уже имевшемуся у него ордену Св. Александра Невского) Канкрин получил в 1829 г. До этого, с 1824 г., когда Канкрин получил сам орден Св. Александра Невского, этот орден и орден Св. Владимира (до 1826 г. – 2-ой степени, затем – 1-ой) были его высшими наградами. То есть - как и у персонажа нашей «исходной» миниатюры. Помимо них, он имел орден Св. Анны 1-ой степени, а также ряд иностранных наград. Но их Канкрин при генеральском вицмундире, в котором он изображен на обоих приведенных портретах, не надел.
Если версия о том, что на миниатюре изображен именно Е.Ф. Канкрин, верна, то, может быть, этим и объясняется странный глухой воротник на генеральском мундире персонажа? Возможно, более поздний художник перерисовывал Канкрина с одного из приведенных выше портретов, где воротник глухой, как и положено на генеральском вицмундире, и автоматически воспроизвел такой тип воротника на своем портрете, хотя и украсил шитьем, полагавшимся на воротнике парадного генеральского мундира? В этом случае крайне сомнительным становится авторство Зейделя, поскольку он как современник и очевидец в таких деталях, конечно, разбирался.
Надеюсь, я не слишком запутанно все изложил.
Подчеркну еще раз - версия о Канкрине не более, чем очень осторожное предположение. А вот то, что на миниатюре не Барклай де Толли, у меня сомнений практически не вызывает.
Все использованные в материале изображения взяты из открытых источников и по первому требованию правообладателей могут быть удалены.