Конечно, Панферов не знал тогда, что он вовсе не «открыл» Кубышкина как новый литературный талант в Сибири. Однако, сообщив о Кубышкине, как о новом таланте, редактор сделал важное дело - продвинул автора, подарил ему возможность вновь начать публиковаться в литературных журналах.
В 1960 году поэма Кубышкина «Кисельные берега» была опубликована сразу в новосибирском журнале «Сибирские огни» и в московском журнале «Октябрь». Журнал «Октябрь» опубликовал также в том же году стихотворения автора «Судьба серпа», «Поворот» и другие. В «Сибирских огнях» был опубликован рассказ «Черная смородина».
Практически сразу в газете «Литература и жизнь» вышла рецензия И.Мотяшева на «Кисельные берега» Кубышкина.
В это время Михаил Павлович становится известен как внештатный корреспондент болотнинской районной газеты «Путь Ильича».
В 1961 году поэма «Кисельные берега» была выпущена отдельной книгой издательством « Советская Россия» в Москве.
Тогда же в ленинградском журнале «Нева» на «Кисельные берега» Кубышкина выходит сразу две рецензии А.Павловского и Д.Хренкова. Свою рецензию в «Литература и жизнь» оставляет на произведение Кубышкина и К.Мурзиди.
В том же 1961 году Михаил Павлович впервые в жизни едет в Москву: «…вот уже и за пятьдесят мне перевалило, а я ни разу не был в Москве. Наконец приехал. Москва!...»
В Москве Кубышкин просит своего знакомого поэта-сатирика Абрама Марковича Арго помочь ему встретиться с редактором журнала «Новый мир», в то время знаменитым советским писателем Александром Трифоновичем Твардовским.:
«…Абрам Маркович! А не могу ли я увидеть Твардовского? Ну, хотя бы издали?...Устроим!...Арго позвонил в редакцию…Твардовский взял трубку. Я напугался. О чем я скажу, если мне придется взять трубку и услышать голос Твардовского? Но слава богу, до этого не дошло…Арго сказал: Вот тут у меня сидит человек из Сибири, очень хотел бы увидеть вас…Нет, печатать что-либо в «Новом мире» он не собирается, он просто идет к вам, как факир в Мекку…»
Вспоминая о состоявшейся в редакции «Нового времени» встрече с Твардовским, Кубышкин поясняет, что очень волновался и поэтому быстро ретировался, несмотря на то, что Твардовский специально выделил время для встречи сибирского гостя и был совсем не против общения с ним. Тем не менее, произошел обмен: Кубышкин подарил Твардовскому свою «Сибирскую поэму», а взамен получил книгу Твардовского «За далью – даль» с автографом автора.
Кубышкин был в восторге:
«Как на крыльях летел я по улице Горького. Смешно, но мне казалось, что меня сейчас никакой автобус не задавит! Перескочит через меня. Когда Чехов подарил Горькому часы, Горький писал: «…Мне хотелось кричать: «Да знаете ли вы, черти, что Чехов подарил мне часы!» Не ручаюсь за дословность. Вот и у меня было такое же состояние. Да знаете ли вы, и вы, и вот вы, знаете ли вы, что Твардовский – да, вы не ослышались! – Твардовский подарил мне «За далью даль» с надписью: «Михаилу Павловичу Кубышкину от автора. А.Твардовский».
Стеснительность и простота Кубышкина понравились Твардовскому. Живой классик советской литературы заинтересовался писателем из Сибири и, прочитав «Сибирскую поэму», первым написал ему:
«Дорогой Михаил Павлович! Хотя в «Новом мире» весьма трудно появиться тому, что бывает отмечено признаком «под Твардовского», мы на редколлегии решили сделать для Вас исключение…но над этим своим наброском Вы должны поработать. Я примерно почеркал Ваш текст, на худой конец можно было так и пустить, но лучше Вы сами перебелите все это, пропустите через себя еще раз, может быть, придут и новые удачные строки и подвернется замена неудачных строк и слов…Поработайте и присылайте. Желаю успеха. А.Твардовский. Болотное – это станция? Поселок? Укажите».
Вскоре «Сибирская поэма» Кубышкина вышла одновременно в журнале «Новый мир» в Москве и в журнале «Сибирские огни» в Новосибирске.
В поэме автор во многом передал свои впечатления от работы землекопом на электрификации Транссибирской магистрали:
Все очень просто на бумаге.
Четыре строчки – дом готов,
А в жизни
Кочка с работяги
Порою сгонит семь потов…
…А между тем мы все копаем,
Снимаем предпоследний слой,
Нам не помеха разговоры.
И вот уже подходит кран,
Берет ребристую опору
И опускает в котлован…
…Вот-вот качнется корпус крана,
Вот-вот со свистом лопнет трос…
Но вот уж в днище котлована
Бетонный куб навеки врос…
Евгений Терентьев