Этот дом никому не пожалуется на свою судьбу - он стоит слишком далеко от туристических троп. Гости города не пройдут мимо него, более того, большинство волгоградцев никогда не пройдёт мимо него. Кому же жаловаться? У кого просить защиты и шанса на будущее? Нет у него будущего, только прошлое.
Судя по всему, дом появился во времена усатого вождя или сразу после, когда ещё думали об архитектуре, когда ещё не махнули рукой на эстетическое воспитание рабочего человека, но сил на подлинную архитектуру уже не было. Да и зачем эти излишества на окраине окраинного Красноармейского района? Пока ещё не принижающая человеческий масштаб хрущёвка, и на том спасибо.
И вот десятилетиями жили там рабочие многочисленных близлежащих заводов, и давали стране... Что-то давали стране, кто теперь вспомнит, что именно? Максимум, там жили какие-то руководители, какие-то инженеры, какие-то интеллигенты, в общем, те, кто хотя и получал не намного больше рабочих, но, несмотря на грохочущую прямо перед домом железную дорогу, едва ли чувствовал себя слишком ущемлённым жизнью - ведь дом столь бел, столь лёгок, будто здесь город-курорт, такой южный и такой тёплый. Интересно, что когда многие заводы закрылись, именно о превращении Волгограда в курорт заговорили громче всего. Но не вышло, мы застряли на перепутье, уже не совсем индустриальный гигант, но ещё не курорт, ведь не может в курортном городе жить миллион человек.
В общем, как-то устроился наш миллион человек, нашёл своё место в новой России, а вот дом своего места не нашёл. Я родился неподалёку, но не знаю, как и когда он потерял своих жильцов, и почему соседние дома, какие бы они ни были старые, ветхие и обшарпанные, своих жильцов сохранили. И стоят до сих пор, ожидая ремонта, ведь каков у этих мест эстетический потенциал! Ведь может же быть здесь так хорошо и красиво, чтобы глаз успокоился на гармоничных, правильных формах, но не становится, потому что не надо это русскому человеку, потому что вдруг дали русскому человеку свободу, а ума и любви не дали, не научили его в советском детстве уму и любви, только интернационализму, классовой солидарности и всемирной отзывчивости. И когда дали свободу, решил он вдруг, что надо обустраивать южный берег Франции, и Черногорию, и Карловы Вары, и Баден-Баден, и Лондон, и Майами, и Дубай, а окраину окраинного Красноармейского района - не надо, как будто именно южный берег Франции и Майами - это своё, а Волгоград - это чужое, да и чёрт бы с ним. Что же это с русским человеком приключилось, что он решил, будто его миллиарды, полученные в России, словно украденные в родительской копилке, нужнее на Лазурном берегу, а не в Красноармейском районе Волгограда? Почему же не ранит его душу чернота этих оконных провалов и эта нервно-неровная линия разбитых стёкол?
Широк русский человек, всемирно отзывчив, и не жалеет миллиардов на развитие разных далёких мест. А близкие места? Что с ними? Будем справедливы: в Волгограде за последние годы отреставрировали много сталинских домов. Но за чей счёт? За счёт фонда капремонта, копеечки в который сдаём мы все, каждый из нас, по несколько сотен рублей в месяц. Вот и стоят тысячи российских домов в ожидании, когда до них дойдёт очередь, но дожидаются не все. Этот дом - не дождался народной копейки, совсем как некоторые солдаты, которые погибнут, не дождавшись копейки на дрон, броник или прибор ночного видения, потому что разве нет у государства дел поважнее, разве колоссальное богатство нашей страны - оно вот для этого и для этих богатство?
Тебя не спасут, дом, как и десятки твоих братьев, безглазых детей Сталина. Тебя даже не снесут, ведь сносить дома - это тоже расходы. А зачем нужны лишние расходы, если этот дом никому не пожалуется на свою судьбу - он стоит слишком далеко от туристических троп. Гости города не пройдут мимо него, более того, большинство волгоградцев никогда не пройдёт мимо него. Зачем же расходы? Расходы имеют смысл ради будущего, а у этого дома нет будущего, только прошлое, как у высохшего в волгоградской жаре дерева, что валяется перед домом, тоже не дождавшись спасения.