Мурка сразу поняла, что котят больше нет. Она их покормила, по одному перенесла под старую иву, чтобы потом спрятать в укромном месте. И проглядела. Кто-то «похозяйничал» - то ли человек, то ли пробегавшая мимо собака.
Металась от сарая к скамейке, где в последний раз кормила своих малышей, от скамейки к иве, призывно мяукая. Но ее котята, которые за несколько дней превратились в толстенькие пушистые комочки, не пищали, как обычно, отзываясь на голос матери.
Безутешная мать улеглась на то самое место, где недавно произвела на свет трех своих первенцев. Тряпка в углу сарая, кажется, еще хранила их запах. Кошка, вздохнув, как человек, забылась тревожным сном.
...Соски набухли молоком, ей было трудно и больно. Но, завидев мужчину, который только что приехал на дачу, по обыкновению побежала навстречу, предвкушая вкусное угощение. Не ошиблась. Поела мясных обрезков, запила молоком и блаженно растянулась возле скамейки, подставляя живот под ласковую руку.
- Бедняжка, – промолвил мужчина, поглаживая Мурку, и она ответно боднула головой его руку.
- А где твоя мама Анфиса? – спросил человек. – Что-то не видать ее, обычно первая встречала.
Кошка встрепенулась. Из-за своей утраты она напрочь забыла о матери, которая со дня на день тоже ждала котят. Бросилась от миски с едой к сараю, и где-то в вышине услыхала тоненький писк. Слабый, но такой родной и желанный писк малышей.
Взметнулась по лестнице и через лаз прошмыгнула на чердак. Острым слухом уловила шевеление в самом углу, за старыми оконными рамами, и бросилась туда. Матери не было, зато друг к другу прижимались четыре очаровательных комочка.
Один поднял голову с нераскрывшимися глазками и, словно что-то учуяв, пискнул. Не раздумывая, Мурка легла возле малышей, изогнувшись полукругом и подставляя под жадные ротики соски, готовые брызнуть молоком.
Когда Анфиса поднялась на чердак, там царила идиллия. Мурка слегка посапывала, разомлев, а котята дружно «работали», массируя живот приемной мамы и чмокая от удовольствия. Кошка-мама хотела было рассердиться за вторжение в ее вотчину, но поймала взгляд Мурки, в котором перемешались и недавняя боль, и просьба, и надежда. Она все поняла.
Подумав, Анфиса легла с другой стороны, замкнув живой круг вокруг беспомощных детенышей. Один из них, ее любимец, сразу переметнулся к матери, почуяв родной запах. Вылизала его густую шерстку, еще подумав: «Весь в папу!», закрыла глаза и сладко задремала.
С Муркой, не сговариваясь, решили спускаться вниз, чтобы поесть, по очереди. Ела сначала одна, а вторая согревала малышей своим теплом, потом наоборот. Сейчас, когда резко похолодало, это было как нельзя кстати.
Возвратившись с обеда, Анфиса что-то промурлыкала и, обойдя живой клубок, лизнула Мурку. Та вскинула голову, как бы давая понять, что и она благодарна. За возможность быть мамой.
БЛАГОДАРЮ ВАС, УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ЗА ПОДПИСКУ, ЛАЙКИ И КОММЕНТАРИИ.