Кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России и зарубежных стран историко-филологического факультета ЧелГУ Павел Назыров рассказывает о роли истории и исторических знаний в современности и чему учит история.
— Какова роль истории в контексте изменений, двигателем которых станет молодежь?
— История для нынешних студентов не имеет такой ценности, как для людей XVIII, XIX, XX веков. В то время она играла роль светской религии. Исторические символы активно использовались для сплочения, объединения. В 1930-е годы историзм стал одной из скреп молодого советского общества. Фильмы об Александре Невском, Минине и Пожарском показывают, что ресурс истории власть активно использовала. У сегодняшних студентов чувство историзма, связи с прошлым гораздо слабее, потому что механизмов сцепления с нашим жизненным опытом у них намного меньше. В последние два-три десятилетия жизнь меняется быстрее, чем происходит смена поколений. Это значит, что опыт отцов и дедов становится малоприменим. Соответственно, в глазах молодых людей он не обладает такой высокой ценностью, как раньше. Утилитарное отношение к историческим символам в течение трех последних десятилетий приводит к их выхолащиванию, какими бы сакральными, святыми они ни были. В итоге к прошлому люди начинают относиться очень критично. Историческое знание становится уделом группы профессионалов, а не чем-то востребованным широкой общественностью. И это нормально.
— Группа профессионалов наверняка понимает, что история — не только символы, но и некая реальность, складывавшаяся по определенным закономерностям и влиятельная здесь и сейчас. Например, проблемы экологии, которые волнуют современных молодых людей, — результат исторического развития. То есть молодежь сталкивается с историей, независимо от того, интересуется ею или нет. Разве это не пространство осознанного соприкосновения с прошлым, для того чтобы найти в нем источник решения актуальных для себя задач?
— Пространство, безусловно, есть. Но надо иметь в виду, что массовое сознание (историкам тоже, кстати, присущее) нацелено не на аналитические процедуры, а на воплощенный в символе результат. Историческое знание, транслируемое в массы через социальные институты, школу, кинематограф, всё равно превращается в набор символов и существенно искажается. А серьезная научная популяризация сталкивается с трудностями: отсутствием финансов, нежеланием государства ее поддерживать и нежеланием потребительской среды воспринимать этот материал. И второй момент. Да, у многих проблем, включая экологическую, есть исторические корни. Но как раз наличие этих корней, понимание того, что нельзя быстро всё изменить, может формировать негативное отношение к прошлому. История в глазах людей превращается в мертвеца, который держит живых за горло.
— В результате вместо стремления разобраться появляется желание забыть?
— Да. С другой стороны, это удобное оправдание для тех, кто не хочет ничего менять: «так сложилось исторически, мы бессильны что-либо сделать». В итоге история становится не союзником, а помехой для людей, желающих изменений, а это вгоняет их в пессимизм. Кроме того, сама историческая наука сейчас смотрит несколько иначе на проблему объективных предпосылок. Историки все больше понимают: да, есть исторические процессы, которые обусловливают сегодняшние проблемы. Но, изучая их, мы все равно не можем выйти за рамки представлений современной эпохи. И мы, вероятно, не столько реконструируем историю, сколько конструируем ее с позиции современности.
Объективность знания о прошлом размывается даже в научной среде. Историческая наука с меньшей настойчивостью указывает на корни проблем, она лишь находит связи наших объяснений прошлого с нами современными и понимает ограниченность, культурную и политическую ангажированность собственного знания. Это неизбежный этап развития исторической науки, которая периодически переживает подобное.
— Получается, миссия историка — сохранять то, что можно, чтобы человек через прикосновение к прошлому мог преодолеть ощущение своей смертности?
— Если слово «миссия» понимать широко, то соглашусь с вами с одной поправкой. Наличие исторического знания о прошлом противостоит манипуляциям этим прошлым. Дает, конечно, для них материал, но ограничивает размах. Исторический источник многозначен и в разных ситуациях может быть по-разному истолкован. Тем самым противостоит однозначным и сугубо конъюнктурным трактовкам прошлого. Если говорим о миссии в узком смысле, то история — искусство работы с прошлым. Искусство профессионального вычленения информации из прошлого и понимания того, что это знание условно, не конечно, что оно требует тщательной и неоднократной проверки. Это инструмент, который позволяет нам не потерять связь с самими собой, с предшествующими поколениями. Как говорил российский историк начала XX века Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский, история помогает понять людей, которые жили до нас, вступить в диалог с чужой одушевленностью.
История — искусство понимания иных, иного человека. Она учит осознавать, что есть люди не такие, как ты и те, кто тебя окружает, а с совершенно другой логикой, с другими формами образного мышления. Например, есть известное высказывание: «Легче верблюду пролезть в игольное ушко, нежели богатому попасть в Царство Божие». В нашем восприятии это означает, что богатый в Царство Божие никогда не попадет. Но во времена, когда высказывание появилось, игольным ушком назывались ворота в Иерусалиме. У них был низкий свод, и, чтобы попасть в город, верблюд, на котором торговцы перевозили товар, должен был входить в эти ворота на коленях, и часть товара с его спины сбрасывалась. То есть суть этой метафоры в следующем: богатый человек может попасть в Царство Божие, если избавится от лишнего и смирится с неизбежным.
Так вот, история учит понимать иную картину мира, иную логику, иных людей и относиться к ним с уважением. В этом её мощный потенциал. Проще говоря, когда дело дойдет до контакта с инопланетянами, историк будет не последним человеком.
Это фрагмент интервью с главным редактором журнального проекта «Познай мир истории» кандидатом исторических наук, доцентом кафедры истории России и зарубежных стран историко-филологического факультета ЧелГУ Павлом Назыровым.
Авторы материала: Андрей Сафонов и Анастасия Гусёнкова
Фото: кадр из фильма-докудрамы «Братья Елькины» (2022 г., главный режиссер Светлана Попова).