— Походу, батареи садятся, — Бойд перекрикивал встречный ветер, поравнявшись с мотоциклом Синкера, и приложил палец к скуле.
— Сочувствую, приятель, — крикнул тот в ответ, слегка повернув голову, но не отводя взгляда от дороги. Они ехали по горному серпантину на приличных скоростях, и хотя был ясный летний день, отвлекаться было опасно.
— До бара протянешь? – добавил Синкер. Он всё-таки глянул на Бойда и понял: дела плохи. Его очки цвета фламинго мигали, то поблекнув, то возвращая себе насыщенность. Лицо под очками сморщилось, отчаянно напрягая глаза, а жёсткие усы и борода топорщились вопреки ветру. – Держись меня!
Когда Синкер обогнал его, очки снова мигнули, на секунду превратив летнюю горную дорогу в зимние лесные сугробы, синеющие в ночи, а изгиб руля — в кожаные ремни лошадиных поводьев.
Это жутко дезориентировало, но делать было нечего. Он обязан продержаться.
А как иначе? Как иначе он доставит выкуп Великому Кхаргу и заберёт свою малышку домой? Ради этого он готов не то что сойти с ума от смены реальности, но и жизнь свою положить.
Впереди показался самый рискованный участок пути до привала, место, где на километр дороги приходилось около дюжины поворотов. Два мотора ревели, несясь навстречу опасности, асфальт пролетал под ногами сплошной пеленой без цвета и текстуры.
Бойд сдвинул очки на лоб. «Переключение только сбивает с толку. Лучше я напрочь перестану верить своим лживым глазам, это и будет моим ориентиром», — решил он. Солнечная трасса снова стала снежным лесом.
«Сколько же лет в мире этот нестерпимый морок, насланный Кхаргом для устрашения всех и вся. И сколько он ещё продлится, — рассуждал про себя Бойд. – Впрочем, не это сейчас главное. Забрать дочь из этих свинцовых лап! Вот первостепенная задача. Не стоит от неё отвлекаться».
Следуя за фарой над задним колесом Синкера, превратившейся в хвост лошади, он смело таранил блестящие в лунном свете снежные буреломы и ловко огибал стволы вековых дубов, проскакивал покатые овраги на ходу. Бойд разразился рёвом, оглашал безмолвный лес, и снежная пыль захолодила язык.
Картина вокруг не изменилась, когда приятель заметно сбросил скорость. Он уходил в плавный длинный поворот, а это значило, что они паркуются на стоянке у бара.
— Тпрру-у, — скомандовал Бойд. Потянув за резинки вокруг миндалевидных окуляров, он снова нацепил очки, и лошадь под ним заблестела металлическими деталями.
— Ну, как твои «перья»? – поинтересовался Синкер.
— Да я только их надел, — Бойд усмехнулся, слезая с мотоцикла. – Дал им отдохнуть немного, чтоб в баре поработали.
— Ну ты герой! – поражённый, приятель округлил глаза цвета спелых вишен. Он залихватски притянул его за шею, дурашливо потрепал шевелюру и отпустил. – Хотя решение хорошее. Если ты сейчас в перевёрнутом мире бар увидишь, то и поесть нормально не сможешь.
Бойд кивнул с ухмылкой, и они двинулись во входу.
— И отчего ты себе не имплантируешь нормальный вид? С этими твоими очками вечная проблема – то треснут, то разрядятся, — размышлял Синкер по пути.
— Я надеюсь, моё зрение мне пригодится, когда морок спадёт. Не хочу потом выковыривать себе глаза, увидев вместо дочери чудовище, — ответил Бойд.
— Надеется... Кажется, у нас на всех осталась лишь одна твоя надежда.
Синкер толкнул дверь, и они вошли в душное помещение, наполненное дымом сигарет и пивными парами. Усталые люди за стойкой беседовали о чём-то, то смолкая, то вдруг раскатисто слизистые грибы-переростки хищно раскрывали пасти, окружая новоприбывшую парочку. Угольность черноты позволяла скрываться в тени части этих тварей. Подбирая удобный момент для атаки, они выставляли вперёд ядовитые клыки и мерзко рокотали.
