«Она же боится закрытых помещений», – вспомнил я. Вика почти избавилась от этой фобии, но теперь страх снова вернулся.
Минут двадцать мы сидели молча, перебирая в памяти свои «скелеты», милосердно задвинутые памятью в самые пыльные уголки. Как понять, что это самая страшная тайна? Для кого?
– Давайте будем считать, что это некое событие, которое лежит на вашей совести, не дает вам покоя, но вы не рассказываете о нем окружающим, потому что вам стыдно, – сказал Андрей. – Костя, давай ты, как самый младший, начнешь. Нужно понять, как это работает.
Костя страдальчески посмотрел на своего научного руководителя, но спорить не стал. Закусил губу и стал напряженно о чем-то думать. Потом судорожно вздохнул и посмотрел будто сквозь нас, куда-то далеко.
– Я… я в детстве щенка нечаянно замучил, – сказал он. – Мне лет восемь было. Родители мне подарили, я с ним играл, играл, и ошейник… А маме я сказал, что он сбежал…
Костя уткнулся лицом в колени и всхлипнул.
Кодовый замок на сундуке тихо щелкнул и провернулся. Цифра 8.
Кажется, сработало! Во мне вспыхнула было радость, но тут же погасла под липким страхом. Что расскажет Света? А я?
Впрочем, свой-то секрет я знал. По крайней мере, это было единственное пятно на совести, которое иногда отравляло мне жизнь. И к моим антикварным делам это не имело отношения. Я никогда особо не заморачивался, продавая бросовую вещь втридорога, или выкупая задешево редкий раритет. Если тебя обдурили – сам виноват, изучай тему.
Я сидел и понимал, что не смогу сказать при Вике свою тайну, но мне придется это сделать, чтобы она смогла отсюда выйти. Когда мы ждали рождения сына, Вика лежала в больнице… а к нам в гости заглянула ее подруга. Я неплохо знал Свету, мы сидели на кухне, пили чай, болтали и доболтались в конце концов, оказавшись в одной постели.
Я знал, что Света никому не расскажет, и просто вычеркнул этот эпизод из памяти. А теперь вот придется. Иначе мы просто отсюда не выйдем.
Я выдохнул, набрал в грудь побольше воздуха.
– Вика, знаешь, я должен тебе сказать… Если бы не эта дурацкая ситуация, ты бы никогда об этом не узнала, и всё у нас всегда было бы нормально… В общем, пять лет назад, когда ты лежала в больнице на сохранении…
Ч-черт, я понимаю, что это ужасно, то, что ты сейчас услышишь, но мне нужно, чтобы ты вышла отсюда! – я перевел дыхание и на секунду замолчал.
Тишина в подвале сгустилась, воздух как будто стал вязким и липким и с трудом пробивался в легкие. А может, это мне казалось от волнения? Я чувствовал, как по спине стекает пот. Мучительно было вот так вскрывать свои грехи. И наедине с Викой я бы чувствовал, какую боль ей причиняю, а уж рассказывать об измене прилюдно…
Она всегда доверяла мне безоговорочно. А сейчас сидела, отвернувшись от меня и затаив дыхание. Я ее понимал – мне бы тоже не хотелось на себя смотреть.
– В общем, я и Света… мы переспали. Один раз.
Вика едва слышно охнула, и тут же раздался тихий скрип замка – в нем медленно проворачивался кодовый диск. Цифра 5.
Окончание следует...