С виду он самый обычный. Обычнее обычного. Быть незаметным — для взрослого бесценный навык. Но если присмотреться, одет он даже щеголевато и весь закрыт на замочки, словно брендовый чемодан из поликарбоната. Очень легкий, но вместительный, чуть потертый, но стильный, без пробега по РФ и почти неубиваемый. Он спрятан в свой центр, как умеют только шпионы из мультиков и матерые цигунисты. И туда сложно даже заглянуть, не то чтобы попасть. И он тебя сразу увидел.
Кажется, вы знакомы. Одним пальцем он цепляет твои волосы или даже просто касается их взглядом. Потом еще один взгляд в глаза, а дальше дело техники. Даже не техники. И вообще не дело. Просто ты единым махом отменяешь все дела и по кратчайшей траектории отправляешься вместе с ним. Позвал ли он тебя словами? Может, и позвал... Озвучила ли ты повод, что типа тоже не ужинала и располагаешь вечностью средних размеров как раз прямо сейчас? Может, и озвучила...
Ты такая легкая, красивая и всё время смеешься. Гро-о-омко смеешься и ничего не можешь, да и не хочешь, с собой поделать. По телу бежит приятный озноб. Ноги подкашиваются, тем самым говоря «да». И вот...
Дальше нет ни вопросов, ни описаний. Все течет, горит, звучит, прикасается... В психической реальности другие законы. И ты знаешь, что у партнера есть ключик от каждой замочной скважины. Но даже если нет, то в моменты недолгих пауз мир еще прекраснее. И как будто даже нет одиночества.
Утром вы пьете кофе (не знаю, почему в этих картинках ты всегда соглашаешься на кофе, хотя давно уже перешла на красный китайский чай) и смотрите друг на друга как ни в чем не бывало.
Мутное ощущение утраты накрывает так же быстро, как вчера было принято решение. Собственно, это ощущение было в тебе уже сразу. Обладание утратой. Надо как-то по-взрослому выглядеть и не плакать, когда ты отдаешь себя целиком, а тебе говорят «спасибо». И всё понятно. Всё понятно! Оно и было понятно с самого начала. Но почему же так горько и больно? Горько — это, наверное, от кофе...
Надо выйти на улицу, заново отыскивая себя в своей, в общем-то, успешной жизни, где всё на самом деле хорошо и ты блистательный креативный директор, ценный сотрудник, хорошая мать, продвинутый собственник бизнеса и весьма ответственный человек. Но вот как же все-таки хочется чаю...
Кажется, вы знакомы. Она говорит: «Сделай со мной всё, что ты хочешь». А ты давно уже делаешь всё, что хочешь. Уверенно, нежно и весьма эффективно. Получается хорошо. Нежность, кстати, лучший друг эффективности. И внимательность. Именно потому прекрасные незнакомки сдаются тебе без тени сомнения.
Ты не любишь разговаривать, ибо к пятидесяти уже наговорился. Но иногда приходится. На все вопросы у тебя есть честные ответы, но поскольку круг вопросов заранее известен (сколько тебе лет, чем занимаешься, почему развелся, есть ли у тебя дети, какой спорт ты предпочитаешь, что ты думаешь о серьезных отношениях), эти ответы отскакивают от зубов будто заготовленная неправда. А еще ты умеешь правдиво недоговаривать. Весьма ценный навык, кстати.
Какая же она красивая и какая вкусная. Вся, до косточек в собственном соку. И как же много в ней от девочки! Только девочки отдаются целиком и сразу. Вручают с порога свое сердце. С ними всё можно и всё хорошо. И только девочки горько плачут, когда ты возвращаешь им на утро их сердце нетронутым, а жизнь целой и невредимой, не желая пользоваться... Но девочки всегда плачут. На то они и девочки.
Где-то в центре циклона тебе очень спокойно. Ты заходишь со спины и кусаешь ее за плечо, которое со стоном опускается. Потом за другое. Следы останутся еще на пару недель напоминая, что это случилось взаправду.
У тебя было четыре жены. И это только те, с кем ты расписался. И трем из них было при встрече до тридцати. И всё честно. Решено, сыграно, выращено, поделено и отпущено. У тебя есть приемная дочь, и ты помнишь, как аккуратен с ней в словах, решениях и объятьях. Младший сын наконец завел девушку и уехал, освободив квартиру. Бизнес работает, а маршруты для путешествий еще долго не закончатся. К пятидесяти ты наконец свободен, ибо нельзя спасти всех девочек, а собственные мечты еще зовут.
Ты никому не хотел сделать больно. Ты сделал хорошо. Собственно, этим и сделал больно. Но пока у девушек есть проблемы с отцами, у отцов не будет проблем с девушками. Ну, как не будет? Они всё так же утром плачут, когда ты благодаришь и прощаешься. И почему-то ты всегда утром машинально предлагаешь им кофе, хотя давно уже перешел на красный китайский чай...
Аглая Датешидзе