Великолепная Западня|Глава 40
Глава 41
Рома проснулся, но боялся открыть глаза. Сознание подсказывало, что он у себя дома, лежит в зале на диване. Кажется, вчера должен был быть Новый год. Наверное, наступил, не подождал, пока он очухается и соизволить присоединиться к остальным. А ведь тихо, никто не шумел, иначе он обязательно бы услышал. Надо же, вырубился сразу же, как только захлопнулась дверь за любовником жены. Сколько не тяни, организм требует встать, любопытство – разведать обстановку.
Накрытый к празднику стол, чистые тарелки, наполовину пустая вазочка с оливками, валяющиеся шкурки от мандаринок, фольга от шампанского и три уздечки-мюзле́. Похоже, Подлиза здорово нализался, прежде чем махнуть распушенным хвостом. Ну, и отлично! Они с Лёвушкой точно рады. Значит, их уже вдвое больше одной Туськи.
Они постараются скрасить её печаль вниманием и заботой. По дороге в туалет Роман заглянул в комнату к сыну.
Ребёнок спал, крепко прижав к себе огромного белого зайку. Со стороны казалось, что это заяц обнял маленького мальчика. Сверху на зайце распластался чёрный кот. Отлично, всё что не делается, точно – к лучшему. Ведь если бы зайчик достался Саяне, сейчас Рома проснулся бы в чужой квартире. А Марго встречала бы Новый год с мерзким альфонсом. Судя по чистым тарелкам, Новый год, похоже, в этом доме никто не встречал.
— Привет! С Новым годом! — Рома обнял жену, сгорбившуюся в кухне за столом над полупустой кружкой кофе, поцеловал в открытую сбоку шею.
— С Новым годом! Спасибо, что пришёл! Чайник недавно закипел. Кофе будешь?
— Новый год начинать с растворимого кофе – это моветон!
— Турка на месте, кофе – не знаю, я без тебя не покупала.
— Как раз нам хватит. Позже я пойду и куплю. Ты не против? Некрасиво вчера с родителями получилось. Даже не позвонил, отцу нездоровилось. Он не захотел объяснить, что стряслось.
— Так плохо?
— Похоже, получил неприятное известие, мне сказал, не хочет портить настроение перед Новым годом. Ты на меня не сильно обижаешься, что испортил тебе праздник?
— Не обижаюсь. Хорошо, закрыть все вопросы перед Новым годом.
Рома не стал брать Ежевичку, пошёл к родителям пешком. Новогодний мороз, градусов пятнадцать, сопровождался сильным ветром. Пустые улицы, многие ещё смотрят первые новогодние сны. Долгое ожидание праздника, предвкушение чуда сменяется чувством опустошения.
— Привет, мамуля, с новым годом!
— И тебя, сынок, с новым годом!
— Ты вчера так неожиданно ушёл, мы с отцом переживали!
— Говори за себя, милая, — вышедший в пижаме отец поцеловал жену. — Привет, сын! С Новым годом!
— Ладно, минут пятнадцать у вас есть на разговоры, и за стол! Пошла реанимировать прошлогодние блюда.
— Папа, тебе уже лучше?
— Нет, сынок, мне всё хуже и хуже. Матушка умерла.
— Бабушка? Я думал она давно уже умерла, перестала приезжать…
— Батя мой и брат никогда меня не любили. Настолько, что это невозможно стало выносить. Честно говоря, я так и не понял, что плохого им сделал. Отец просто меня не замечал. А старший брат то побьёт втихаря, то учебники школьные порвёт. Помню петушку молодому голову открутил, а показал на меня.
— Ты спрашивал? Разговаривал с ними.
— Не в моём это характере отношения выяснять. Матушка заступалась только, если дело до порки доходило, а так не лезла. Чувствовал, что она меня любит больше брата, но как-то странно. Не говорила словами и при всех чувств не выказывала. Наедине только бывало обнимет, прижмёт к себе крепко, и плачет беззвучно.
— Она несколько раз приезжала, помню, когда я был ещё маленький. И когда институт закончил, в последний раз, кажется. Помню, что мелким просился к ним в гости в деревню. Ты тогда здорово разозлился. Ни до, ни после не помню, чтобы у тебя что-то вызывало гнев такой, как тогда.
— Бабушка оставила тебе наследство, дом большой. Когда я мелкий был, мы в избе жили. Потом уж батя на пасеке раскрутился, построил дом. Я его не видел даже, матушка только рассказывала.
— Так, а брат, что же, тоже умер?
— Зачем умер? Здравствует. И даже живёт в доме этом благополучно. Батя зачем-то в своё время заморочился и подарил матушке дом по всем юридическим правилам.
— А бабушка не объясняла, почему он так сделал?
— Нет, я особо не настаивал. Отца я не видел после окончания школы, в город сразу уехал. И брата тоже не видел.
— Папа, скажи честно, чего ты сейчас хочешь? Мы же не поедем в глухую деревню жить? Пусть он там уже доживает спокойно, брат твой.
— Нет. Нет! Не хочу ему уступать! Раз матушка так пожелала, исполни её последнюю волю! Или откажешься? — Арсений Петрович скривился от боли и осел в кресло.
— Ладно, папа, раз ты так просишь, поеду. Правда, я даже не представляю, как выселять людей, которые всю жизнь прожили в своём доме.
— Не в своём! Этот гад ничего своего так и не построил! А зачем Ваське утруждаться, когда и у родителей неплохо кормят!
— А у Василия Петровича дети есть?
— Есть, мама рассказывала. Поздно женился он, уже около тридцати. Я уже уехал оттуда. Плохо с женой жил, мама рассказывала, две девочки-погодки родились. Одна в детстве умерла. Жена развелась с ним и с оставшейся дочкой в город подалась. Насколько я помню, мама рассказывала, он даже не помогал ей. Но я такие разговоры не поддерживал, поэтому толком ничего не знаю. Батя умер лет двадцать назад. Я предлагал матушке забрать её к себе, но она уперлась, ни за что не хотела уезжать из дома, который муж подарил. В последние годы ей тяжело стало ездить в город, она ещё пару раз звонила, но потом совсем связь оборвалась. Знаешь сынок, с возрастом упрямство становится частью тебя. Вроде бы, понимаешь, что надо простить родных, но оттягиваешь этот момент. А потом уже некого становится прощать. И прощения просить тоже не у кого.
— Да, папа, зря ты мне запретил в своё время общаться с бабушкой. Я честно говоря, даже её не помню. Тоже не маленький уже был, мог бы и настоять. Меня другое удивляет, почему мама не настаивала. Может, тебе говорила, но я не помню, по крайней мере.
— Не только не настаивала, но всегда уводила разговор в сторону. И всё время находила какие-то отговорки, чтобы меньше общаться со свекровью. К тому моменту, как мы поженились, её мама уже умерла. Собственно, поэтому мы и поженились.
— Мужчины, вы про меня не забыли совсем? Впору по новой всё подогревать, — за увлекательной беседой оба не слышали, как Екатерина Васильевна зашла в комнату.
Рома испытывал смешанные чувства, уходя от родителей. Как будто что-то неуловимо изменилось в них, в нём, в их отношениях. Конечно, сильно тревожился за отца, как откликнется в немолодом организме смерть забытой в деревни матери. Рома дал слово, что поедет завтра же. Завещание отец ему передал. Чувство неловкости присутствовало, но обещание, данное отцу свято. Обсуждать родителей не в его характере, и для объяснения с Туськой он, конечно, же ограничится голыми фактами, но сам отключиться от мыслей не смог.
Рому воспитывали самостоятельным, независимым, полностью берущим ответственность за свои поступки. Женившись, он сдался на милость Туське, часто уступал, исполнял её волю, то и дело её желания принимал за свои. Но отобрать у людей жильё из вредности, не укладывалось в сознании от слова совсем. Успокаивал себя тем, что на месте проще будет разобраться в ситуации. Прежде чем решать, к проблеме следует подойти. В его случае, лучше издалека.
Конец 41 главы
Глава 42
Ваш лайк придаст автору уверенности)
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории.
Путеводитель по Историям поможет выбрать жанр по душе.