Оглавление
19. Преисподняя в очень тесном месте
Война… всегда преступление. Спроси пехоту, спроси мёртвых.
— Эрнест Хемингуэй
Вьетнамский командующий Нгуен Хыу Ан, в ту пору старший подполковник, наблюдал, как амери-канцы покидают поляну, названную ими "Экс-Рэй". Он со своим главным подчинённым, командиром 66-го полка подполковником Ла Нгок Тяу, держал в голове одну главную мысль, изречение генерала Во Нгуен Зиапа: "Вы должны выиграть первый бой". По мнению полковника Ана, начавшаяся 14-го ноября в зоне высадки "Экс-Рэй" битва с американцами не закончилась. Просто она немного переместилась на новый участок.
Ан говорит: "Я думаю, что тот бой семнадцатого ноября был самым важным во всей кампании. Я отдал приказ своим батальонам: при встрече с американцами разделяйтесь на группы, атакуйте колонну со всех сторон и разбивайте её на множество частей. Вклинивайтесь в колонну, хватайте их за самый ремень и тем самым избегайте потерь от артиллерии и авиации. Мы обладали несколькими преимуществами: мы ата-ковали вашу колонну с разных сторон, и на момент атаки мы вас ожидали. Мы задействовали резервный батальон, он только и ждал своей очереди. 8-й батальон в этой кампании ещё не участвовал. Он был све-жим".
Если смотреть с американской стороны, перестрелка началась в голове колонны 2-го батальона и с полномасштабным грохотом стремительно распространилась по правой, или восточной, стороне американ-ской линии марша.
Специалист-4 Дик Аккерман стоял правофланговым ведущим в разведвзводе, который сам являлся ведущим в батальоне. Рассказывает Аккерман: "Мы шли налево, на поляну. Миновали около 100 футов, когда раздались редкие выстрелы, затем ещё несколько, и, наконец, началось светопреставление. Главный удар атаки пришёлся в то место, где мы стояли всего несколько минут назад. Мы попадали в грязь. Я лежал посреди поляны, пули порошили мне пылью в глаза и шинковали траву".
Часть взвода собралась у череды деревьев перед Аккерманом. "Я не собирался бежать туда с гро-моздким рюкзаком, поэтому отцепил его и помчался к деревьям. Мы видели, как подкрадываются солдаты ВНА. Мы стали снимать их по одному, и не думаю, чтоб кто-то из них догадался, что мы там. Через какое-то время мы услышали, как нас зовут из кольца деревьев. Мы побежали через поле назад. Я упал за небольшим деревцем. Я лежал на боку, уперев плечо в ствол, когда услышал сильный хлопок и почувствовал, как дерево вздрогнуло. В него ударила пуля как раз напротив моего плеча. Я решил залечь плашмя".
Старшина Аккермана стоя выкрикивал распоряжения. "Он стоял без рубахи, в одной футболке. Он поднял левую руку, чтобы куда-то указать, и я увидел, как пуля разорвала ему внутреннюю часть руки и бок на уровне груди. Но он всё так же отдавал приказы. Затем нам приказали перейти в другую часть кольца, где образовалась слабина. Эта часть выходила прямо на основной участок атаки. Всюду бежали люди. Мы не могли открыть огонь в том направлении, потому что там оставались наши ребята. Переключившись в полуавтоматический режим, мы стреляли во всякого, в ком, как в верной цели, не сомневались".
Командир разведывательного взвода Аккермана, лейтенант Пейн, перебросил большую часть своих людей через вторую, бóльшую поляну к деревьям на западной, дальней стороне "Олбани". Рота "альфа" разделилась и направила один взвод вокруг северо-восточного края, а другой — на юго-западный край поляны. Сам Пэт Пейн мчался через поляну, чтобы присоединиться к своему взводу, когда, по его словам, "весь ад разверзся вдоль северной стороны зоны высадки. Я повернулся направо и видел, как несколько американских солдат, двигаясь на северо-запад, чтобы занять позиции, падают под градом пуль. В течение нескольких минут на нас обрушилась мощная атака, и нас с радистом прижало к земле посреди зоны высадки; обстрел большей частью вёлся с севера и северо-запада".
Временами рация лейтенанта Пейна оживала: это командиры взводов роты "альфа" сообщали о тя-жёлой перестрелке. Пейн сообщает: "Посыпались миномётные мины, что стало для всех новым опытом, ибо нас никогда ещё не обстреливали миномётами. Уровень грохота стоял невероятный. Помню, как всем телом прижимался к земле — сильнее, чем когда-либо в жизни, и считал, что, безусловно, выше всего из меня вы-пирают пятки. Падали мины, лихорадочно гремел огонь стрелкового оружия и пулемётов. Наконец, разум, кажется, приспособился, и я снова смог размышлять о положении, в котором мы оказались, и о том, что нужно делать".
Пейн поднял голову и понял, что вьетнамцы в действительности не столько заманивают в засаду ро-ту "альфа", сколько атакуют её. "Приказав радисту оставаться на месте, я вскочил и пробежал двадцать пять ярдов назад к командному пункту среди деревьев между двумя полянами, где нашёл батальонного S-3, Джима Спирса. Я описал ситуацию и рекомендовал перебросить свой разведывательный взвод через зону высадки и расположить на позиции так, чтобы у нас получился достаточный сектор обстрела. В зоне высадки "Экс-Рэй" я видел преимущества секторов обстрела, устроенных 1-ым батальоном, видел, как он успешно отражал массированные атаки. S-3 согласился со мной, и я вернулся на середину зону высадки и присоединился к своему радисту".
Пейну удалось связаться по рации со всеми своими командирами отделений: он "объяснил им, что нужно делать, а затем мы скоординировали свой манёвр. Я провёл обратный отсчёт, — скачок, — и все помчались обратно через открытую зону высадки. Удивительно, но убило только одного человека, новобранца, который замешкался. Едва достигнув границы деревьев, мы сразу образовали периметр и развернулись, чтобы встретить первую из двух или трёх атак вьетнамцев через поляну с запада, откуда сами только что примчались. Я отчётливо помню ту первую атаку: мы их остановили. Их удивила огневая мощь, которую мы обрушили на зону высадки".
Командир разведвзвода добавляет: "Когда они перегруппировывались, я увидел, наверное, коман-дира роты, вьетнамца, который бегал взад и вперёд вдоль строя своих солдат, приводя их в порядок и под-бадривая. Он повёл их во вторую атаку. Меня восхитила его храбрость, потому что нас было, по крайней мере, человек двадцать, и все старались его остановить. После третьей атаки ВНА больше не пыталась пересечь зону высадки. Вместо этого они пошли вокруг, к северной стороне".
Командир роты "альфа", капитан Сагдинис, находясь среди деревьев, направлялся туда, где, как он видел, исчезла группа управления батальоном. "Только я заметил впереди небольшую поляну, как услышал один или два выстрела у себя в тылу, там, где находились мои 1-ый и 2-ой взводы. Я оглянулся. Последова-ла пауза в несколько секунд, а затем медленно раскрылась преисподняя. Поскольку я был несколько впереди остальной части моей роты и не привлёк к себе огня противника в начале перестрелки, я продолжил двигаться вперёд, к "Олбани". Я понимал, что мне нужно установить периметр, способный принимать вертолёты, обеспечивать сектора обстрела и который станет особым участком местности, к которому потянутся бойцы".
"Олбани" отличалась от типичной зоны высадки, обычной одиночной поляны, окружённой деревь-ями. На самом деле, та небольшая поляна, которую капитан Сагдинис принял за "Олбани", оказалась только первой из двух полян. Слегка заросший лесом островок отделял её от большой поляны впереди. В этой роще стояли, по крайней мере, три гигантских термитника: один с краю от деревьев, на северной стороне, другой на западном конце и третий посередине. Роща не полностью окружалась открытым пространством: восточная и западная стороны соединялись с лесом несколькими деревьями, отстоявшими друг от друга примерно на двадцать футов.
Капитан Сагдинис рассказывает: "Когда по колонне повёлся плотный огонь, мы с Ларри Гвином достигли окраины "Олбани" на северо-восточной стороне поляны. По нам открыли беспорядочный снайперский огонь. Часть разведвзвода уже достигла островка. Я крикнул через межлесье, чтобы нас кто-нибудь прикрыл. Мы побежали к островку. В этой точке я вышел по рации на свои 1-ый и 2-ой взводы. Почти сразу же потерял связь с 1-ым взводом. От 2-го взвода на связь вышел старшина, сержант 1-го класса Уильям А. Феррелл, 38 лет, из Стэнтона, штат Теннесси. Ветеран Второй мировой войны и Кореи, бывший военнопленным в Корее, он мог бы оставаться в Штатах. Он не был обязан отправляться с нами во Вьетнам. Все звали его Пэппи (папочка, дедуля)".
Феррелл всё время запрашивал у капитана Сагдиниса, где тот находится; сообщал, что они переме-шались с северными вьетнамцами и что несколько человек уже ранены и убиты. "Мне не удавалось опреде-лить его местоположение. Я знал, где он должен быть: прямо к востоку от нашего островка. Потом Пэппи радировал, что его ранили, что с ним остаются трое или четверо ребят, все ранены. По рации я слышал стрельбу на его позиции. Больше я никогда Пэппи не слышал. Он не выжил.
Оставшиеся в живых бойцы из моего 1-го взвода вместе с разведвзводом образовали исходные обо-ронительные позиции на "Олбани". Группа управления батальоном благополучно вошла в периметр. Боб Макдейд и Фрэнк Генри, вероятно, обязаны своей жизнью тем вьетнамским пленным. Если бы они не про-шли вперёд и не остались бы там, они бы в дальнейшем вернулись в колонну и, наверное, не выжили бы. В какой-то момент на "Олбани" я поинтересовался, что стало с пленными вьетнамцами, и мне сказали, что, как только началась стрельба, те попытались бежать и были застрелены".
Сам подполковник Макдейд вспоминает: "Когда всё завертелось, я присоединился к роте "альфа". Знаю, что пытался осмыслить, что происходит. Я двигался очень быстро: надо перебраться сюда, под дере-вья, и собраться всем вместе. Казалось, что враг уже по всему лесу. Мы установили надёжный контроль над непосредственным прилегающим участком и старались выяснить, где находятся остальные. Одна вещь, ко-торая меня сильно беспокоила, заключалась в том, что бойцы бездумно жали на спусковые крючки и просто стреляли по траве. Я твердил: "Сначала убедись, что знаешь, во что стреляешь, потому что мы сами все разразбросаны!""
Сержант Джим Гуден, помощник батальонного сержанта по оперативным вопросам, вместе со штабным отрядом находился ближе к концу колонны. "В нас стреляли с трёх сторон. По нам вели огонь и с деревьев, и с флангов. Рядом со мной ранило парня, и я схватил его пулемёт. Я уперся в муравейник. Потом в нас ударили из миномётов. Целились прямо в нас. Я огляделся вокруг: все были мертвы. Связист, сержант 1-го класса Мелвин Гюнтер, упал замертво, получив осколком в лицо. Та же мина, что убила Гюнтера, нашпиговала мне осколками спину и плечо. Враги приближались для последней атаки. Я отстреливался, стараясь пробить в них брешь, но не знал, куда отходить. Я пошёл не туда и попал прямо в зону поражения. Я обнаружил груды из джи-ай". Гюнтер, тридцать восемь лет, был из Винсента, штат Алабама.
Оперативный офицер батальона, капитан Спирс, считает, что тот факт, что командиры отсутствовали в своих ротах, когда начался бой, только способствовал путанице. "Я думаю, это имело наибольшее значение для роты "чарли". Их командир, капитан Скип Фесмир, был с нами, а Дон Корнетт, замкомандира роты, погиб в самом начале, так что у них не оказалось командира, и они просто развалились на части".
Спирс также вспоминает, что стрельба началась "в голове колонны, затем перекинулась на всю ко-лонну. Я думаю, что батальон противника врезался в бойцов разведки и роты "альфа", отступил, сделал крюк и столкнулся прямо с ротой "чарли". Он также частично зацепил роту "дельта". Группа управления батальоном находилась перед ротой "дельта". Со мной там были четыре человека, включая моего сержанта по оперативным вопросам, и трое из них погибли".
Специалист-4 Джим Эпперсон, радист Макдейда, рассказывает: "Мы установили рации за муравейником. Артиллеристы, вызывая огонь, зависали на собственной радиостанции. Честно говоря, мы мало что знали о ситуации в остальной колонне. Кто-то из радистов уже погиб. Нас отрезало ото всех. Полковник Макдейд ничего не мог добиться от своих подчинённых по колонне. Роты "чарли", "дельта" и штабная рота не выходили на связь, потому что уже были либо мертвы, либо, как в случае со штабной ротой, не имели раций".
Время показывало 13:26. Разведвзвод, командир роты "альфа" Сагдинис и его помощник Гвин, а также группа управления полковника Макдейда находились на небольшом лесистом участке между двумя полянами. Сагдинис и Гвин располагались возле одного из термитников, разведывательный взвод Пейна держался рядом с другим, а Макдейд и его группа находились за третьим.
Лейтенант Ларри Гвин смотрел на юг, в точку, где они с капитаном Сагдинисом вышли из джунглей всего несколько минут назад: теперь весь район заполняли вьетнамские солдаты, которые очевидно вклини-лись в маршрут следования батальона, отделив голову батальона от его корпуса. Гвин заметил трёх джи-ай: те продирались сквозь высокую траву, выбираясь из района, наполненного неприятелем. "Я вскочил и закричал им, размахивая рукой. Они увидели меня и направились прямо к нашей позиции. Первым шёл капитан, наш авианаводчик от ВВС, вконец измотанный. Я указал на батальонную группу управления, что кучковалась в нашем тылу у другого муравейника, и он пополз к ним. За ним следовал сержант-майор батальона Джим Скотт, который свалился рядом со мной. А за Скоттом пришёл молоденький, очень маленький рядовой 1-го класса; он бредил и придерживал кишки в животе руками. Он всё время спрашивал: "Летят ли вертолёты?" Я отвечал: "Летят, держись".
Командир батальона сначала решил, что все входящие выстрелы — это дружественный огонь. Он закричал, чтобы мы все прекратили огонь, и этот приказ ушёл по командной цепочке, но безрезультатно, так как войска по периметру видели вьетнамцев. Мы с сержант-майором смотрели назад, когда я услышал громкий хлопок. Сержант-майор закричал: "Я ранен, сэр!" Он получил пулю в спину у подмышки, и под правой рукой образовалась большая рана. Я сказал, что с ним всё будет в порядке и чтобы сам себя перевязал. Что он и сделал, сорвав с себя рубашку. Подобрав свою М-16, он отправился назад, к одному из муравейников. Потом я несколько раз видел сержант-майора, он дрался как дьявол".
Сержант-майор Скотт рассказывает: "Я получил пулю в грудь не позднее пятнадцати-двадцати ми-нут боя. Слева, справа и спереди я видел вражеских солдат в группах повзводно и поротно. Они сидели на деревьях, на верхушках муравейников, в высокой траве. Мы не были как следует организованы. У нас не хватало на это времени. Всё происходило одновременно. Я, например, не увидел окопа, который рыли до восьми вечера. Мы укрывались за деревьями и муравейниками. В течение получаса была предпринята по-пытка на участке роты организовать группы в оборонительный рубеж. Этим занялись все, никого выделить не могу. Думаю, это нас и спасло".
Лейтенант Гвин воссоединился с командной группой роты "альфа" на западном краю рощи. "Джоэл Сагдинис сказал мне, что наш 1-ый взвод, справа от нас, ушёл, а 2-ой взвод, находящийся у нас в тылу, отрезан и в нём все либо ранены, либо убиты. Я привстал, чтобы лучше рассмотреть лес к северу, по другую сторону поляны, и увидел, как около двадцати вьетнамцев, пригнувшись, приближаются к нашей позиции в каких-то шестидесяти ярдах от нас. Я закричал: "Идут!" — и выскочил вперёд, ведя огонь. Я слышал, как командир батальона закричал: "Отступаем!" — и подумал, что это странно, потому что отступать особо было некуда.
Почти все поднялись и побежали к третьему муравейнику. Старшина Фрэнк Миллер, Джоэл Сагди-нис, передовой артнаблюдатель Хэнк Данн, радист рядовой 1-го класса Дэннис Уилсон и я остались и уни-чтожили тех вьетнамцев. Первой же очередью я сразил, наверное, троих, а затем, помню, стрелял в передне-го вражеского солдата с АК-47. Я попал в него с первого выстрела и видел, как он упал на землю, но пополз вперёд. Я опасался, что он кинет гранату. Тщательно прицелившись, я снова нажал на курок и заметил, как его подбросило вторым выстрелом, но он всё равно продолжал двигаться, и тогда я выступил из-за укрытия и выпустил в него оставшиеся патроны. Он остался лежать ярдах в двадцати от нашего муравейника. Мы остановили бросок противника, но по-прежнему наблюдали много-много вьетнамцев, снующих по другую сторону поляны".
Группа управления роты "альфа" теперь вернулась на исходную позицию и развернулась фронтом к тому месту, где впервые вышла из леса, на юго-запад. Лейтенант Гвин говорит: "Джоэл Сагдинис и я более или менее условились, что держать оборону будем прямо здесь. Нет смысла двигаться. Вьетнамцы оказались между нами и остальной частью батальонной колонны, джунгли кишели плохими парнями. Они с боем продвигались вниз по колонне".
Сагдинис и Гвин согласны друг с другом, что вскоре после этого командир пропавшего 2-го взвода роты "альфа", лейтенант Гордон Гроув, шатаясь, вернулся с востока на американские позиции. Ларри Гвин: "Я видел, как Горди Гроув идёт по полю вместе с двумя ранеными. Они единственные из его взвода, кто ещё мог двигаться. Гроув был в отчаянии. Мы приняли и его и двух бойцов, санитары занялись ранеными. Потом Горди попросил людей, чтобы вернуться с ними и забрать его парней. Джоэл Сагдинис ответил: "Горди, я не могу никого туда отправить". Было ясно, что покинуть периметр означало смерть. Куда ни глянь, везде маячили вьетнамцы. Горди попросил разрешения поговорить с командиром батальона. Сагдинис сказал "иди". Тот сбегал трусцой к Макдейду, просил помощи вывести своих людей, получил отрицательный ответ и вернулся к нашему муравейнику".
Гвин добавляет: "Вокруг того места, где мы вышли на поляну, и за её пределами, в джунглях, раз-ворачивалась страшная битва. Это рота "чарли", попавшая в зону поражения западни, сражалась за свою жизнь. Миномётный огонь прекратился: неприятельские стволы, очевидно, захватила рота "чарли", потому что мы нашли их все на следующий день, — но сотни вьетнамцев по-прежнему спокойно передвигались по всему наблюдаемому району. Тогда началась снайперская фаза боя. Я называю её так, потому что в течение длительного промежутка времени мы только и делали, что отстреливали врагов, бродивших вокруг периметра, и это продолжалось до тех пор, пока мы не начали получать поддержку с воздуха. Всё, что случилось до того момента, заняло, наверное, меньше тридцати минут".
Гвин видел, как майор Фрэнк Генри, замкомандира батальона, лёжа на спине, вызывает по рации, отчаянно пытаясь получить тактическую поддержку с воздуха и добиваясь-таки успеха. "Поддежка с воздуха уже находилась в пути, но артиллерии и АРА ещё не было. Джим Спирс, S-3, подбежал к нам и затребовал у Горди Гроува ситуацию за пределами периметра, откуда тот прибыл только что. Гроув отвечал, что там ещё есть люди, стиснутые в небольшом периметре, но все ранены и умирают, и что рации разбиты. Тогда капитан Спирс спросил во второй раз, считает ли он, что кто-нибудь ещё остаётся в живых, на что никто из нас ничего не ответил".
Гвин забрался на термитник и открыл огонь из винтовки М-16 по вьетнамцам, хорошо заметным че-рез поляну между деревьями к югу. "Целей было много, и я помню, как со своей позиции снял десять или пятнадцать солдат ВНА. Воспоминания мои возвращаются к тому, как падали эти подстреленные мной сол-даты. Одни бессильно валились на землю, другие реагировали так, будто их сбил грузовик. Некоторые, в которые я промахнулся при первом и втором выстрелах, продолжали беспорядочное движение, пока, нако-нец, я не попадал в них. В то время мы ещё не знали, что, бродя в слоновой траве, они выискивают ещё жи-вых американцев и убивают их одного за другим".
Как только пуля просвистела мимо головы, Гвин уступил выгодную точку лейтенанту Гроуву, го-ревшему желанием свести счёты за потерянный взвод. Гвин и его босс, капитан Сагдинис, устроились за холмиком и, откинувшись на его склон, выкурили по первой сигарете. Гвин рассказывает: "Сигарета верну-ла нас в чувство, и пока бойцы вокруг нас изливали огонь, мы обсуждали положение. Мы понимали, что в первые полчаса потеряли два стрелковых взвода нашей роты "альфа", около пятидесяти человек. Джоэл сидел мрачнее тучи".
Оставшиеся в живых в этой жидкой роще в голове батальонной колонны слышали шум жестокого сражения, идущего в лесу, где застряла вся остальная часть колонны. Крепко ударив в голову колонны 2-го батальона и остановив её, уничтожив большую часть двух стрелковых взводов Сагдиниса, вьетнамские солдаты немедленно двинулись вдоль американской колонны, разбиваясь на малые группы и атакуя.
Когда началась атака, все ротные командиры Макдейда находились впереди, отдельно от своих людей. Они привели с собой радистов и, в некоторых случаях, даже старшин и артнаблюдателей. Все они, кроме одного, будут оставаться в периметре Макдейда до конца сражения.
В ответ на радиопризывы полковника Макдейда капитан Джордж Форрест, атлет школы и колле-джа, бывший в отличной физической форме, преодолел более пятисот ярдов от позиции своей роты "альфа" 1-го батальона 5-го кавполка, находившейся в хвосте американской колонны, до её головы. Его сопровож-дали два радиста.
Как только Макдейд заговорил с ними, рядом упали две миномётные мины. Форрест немедленно развернулся и бросился обратно к своей роте. "Я не стала ждать, когда он нас отпустит. Я просто рванул. Во время бега убило обоих моих радистов. Я же не получил ни царапины. Вернувшись в роту, я обнаружил, что мой зам погиб, получив ранение в спину осколками мины. Мне не была ясна ситуация, поэтому я увёл своих ребят с тропы на восток и расставил по периметру. Казалось, огонь ведётся со всех сторон. Поэтому мы заняли круговую оборону. Думаю, стрельба длилась тридцать пять-сорок минут. Все мои взводные командиры оставались в строю, кроме второго лейтенанта Ларри Л. Хесса. [Хесс, двадцати лет, из Геттисберга, штат Пенсильвания, погиб в первые же минуты.] Мой сержант оружия был ранен".
Бросок чудом оставшегося невредимым Джорджа Форреста вдоль того огненного рукава протяжён-ностью 600 ярдов и построение своих людей в оборонительный периметр помогли роте "альфа" 1-го бата-льона 5-го кавполка избежать участи рот "чарли", "дельта" и штабной роты 2-го батальона в центре колон-ны.
Вьетнамские солдаты забирались на деревья и покрытые кустарником термитные холмики и поли-вали огнём "кавалеристов", застрявших внизу под ними, в высокой траве в основной части колонны. С обе-их сторон велась яростная перестрелка, в том числе из миномётов. Обходные атаки противника так стреми-тельно последовали за ударом в голову колонны, что казалось, всё вспыхнуло почти одновременно.
Без сомнения, отдельные взводы батальона Макдейда оказались в боевой готовности и в таком без-опасном построении, которого только могли достичь посреди слоновой травы, кустарника и густых зарослей деревьев. Но проблема с обзором затрудняла сохранение строя, и одним из результатов этой проблемы стало то, что американские войска оказались теснее друг к другу, чем было тактически целесообразно, тем самым обеспечив лакомые цели для гранат, миномётных выстрелов и очередей из автоматов АК-47. По всей колонне в первые же десять минут командиры взводов, сержанты, радисты и стрелки погибали или получали ранения десятками, что резко нарушило связь, слаженность и управление.
Когда началась стрельба, капитан Скип Фесмир находился недалеко от поляны "Олбани". Он счи-тал, что стрелковые взводы его роты "чарли" подошли уже достаточно близко к зоне высадки, чтобы манев-рировать против неприятеля и достичь поляны, если только он поведёт их незамедлительно и если удача улыбнётся ему. Фесмир связался по рации с оперативным офицером батальона Джимом Спирсом, доложил о своём местоположении и сообщил, что возвращается к своим людям. Выполнить это ему не удалось.
Фесмир вспоминает: "Обстрел стал довольно интенсивным. Мой артиллерийский наблюдатель [лейтенант Сидни С. М. Смит, двадцати трёх лет, из Манхассета, штат Нью-Йорк] был ранен в голову и по-гиб. Я поддерживал радиосвязь с лейтенантом Корнеттом [заместителем Фесмира]. Он сообщал, что входя-щий огонь очень плотный, в особенности миномётный огонь, бьющий непосредственно по роте. Я приказал ему продвинуть роту вперёд вдоль правого фланга роты "дельта". С этого направления шла атака. Я чув-ствовал, что необходимо попытаться сгруппировать батальон, защитить фланг роты "дельта" и вывести роту "чарли" из зоны поражения миномётным огнём".
Капитан Фесмир добавляет: "Когда я двинулся на юго-восток, обратно к своей роте, у границы де-ревьев на другой стороне поляны я увидел вьетнамцев. В целом, они двигались в том же направлении, что и я, в сторону роты "чарли". К тому времени лейтенант Корнетт уже выдвинул роту "чарли": она лоб в лоб столкнулась с элементами батальона 66-го полка и оказалась в меньшинстве. В результате завязался ожесточённый рукопашный бой. В суматохе я понятия не имел, где именно находится рота. Когда лейтенант Корнетт умер, для меня стало практически невозможным связаться с кем-либо из моей роты. Бой явно превратился в борьбу за жизнь всех и каждого. Старшина [Франклин] Хэнс, два моих радиста и я — мы поняли, что наше возвращение в роту заблокировано. Мы держались на краю открытого участка и повсюду видели только солдат противника".
Специалист-4 Джек П. Смит, числившийся в роте "чарли", примерно за неделю до этой операции был ещё радистом, когда его перевели на должность по снабжению. События 17-го ноября отпечатались в его памяти. Командир роты Смита, капитан Фесмир, как и другие, был вызван подполковником Макдейдом вперёд. "Впоследствии многие указывали на этот факт как на серьёзную ошибку, и в свете того, что про-изошло, так оно и было. Вокруг нас грохотала перестрелка. Замкомандира моей роты, человек по имени Дон Корнетт, очень хороший офицер, вскочил на ноги и в лучших традициях пехотной школы закричал: "За мной!"
Бойцы 1-го и 2-го взводов устремились прямо к череде муравейников. В десяти футах от муравей-ников мы увидели, что за ними засели пулемётчики и расстреливают нас в упор. Парни вокруг падали, как скошенная трава. Я никогда раньше не видел, как убивают людей. Они падали как мухи и умирали прямо передо мной. Мои товарищи, они гибли вокруг меня".
Рота "чарли" 2-го батальона 7-го кавполка понесёт самые тяжёлые потери среди всех подразделе-ний, сражавшихся в зоне высадки "Олбани". До жестокого столкновения с северными вьетнамцами в рядах роты числилось 112 человек. К восходу следующего дня, 18-го ноября, сорок пять из этих бойцов будут мертвы и более пятидесяти ранены; на следующей перекличке только дюжина из них ответит "здесь".
Капитан Генри Торп, командир роты "дельта", находился впереди, в ста ярдах от своей роты, когда начался бой. Он со своим старшиной и радистом устремился к островку из деревьев на поляне "Олбани", чтобы присоединиться к группе управления батальоном и помочь организовать и удерживать оборонитель-ный периметр. Радиста, специалиста-4 Джона К. Брэтлэнда, ранило в ногу. Им посчастливилось быть там, где они оказались. Роту "дельта", стоявшую в колонне, рвали на куски. В этот день она потеряет двадцать шесть человек убитыми и многих серьёзно ранеными.
Рядовой 1-го класса Джеймс Х. Шадден был в миномётном взводе роты "дельта" Торпа. Шадден го-ворит, что тяжело нагруженные миномётчики, измученные маршем, опустились на тропу, чтобы немного передохнуть и перекурить. Он вспоминает: "Я долго тащил опорную плиту. Сержант Амодиас, верный сво-ему слову, взял у меня плиту, отдал мне прицел и пошёл впереди меня. Когда противник выскочил из заса-ды, Амодиас был мгновенно убит. Те, кто не погиб при первом залпе, попадали в грязь за исключением нашего радиста Дункана Крюгера. Я видел, как он простоял ещё несколько секунд, пока его не срезали. По-нятия не имею, почему он не залёг". Рядовой 1-го класса Дункан Крюгер, восемнадцати лет, из Уэст-Аллиса, штат Висконсин, погиб на месте.
Плотность огня стремительно возросла до такой степени, что Шадден уже не слышал ничего, кроме стрельбы. "Тон Джонсон прополз мимо меня, раненый в щёку и тыльную сторону ладони. На деревьях си-дело полно вьетнамцев, но обнаружить хоть одного из них было почти невозможно. Так здорово они слива-лись с листьями. Я всё время приподнимался, пытаясь обнаружить хорошую цель. Мэтьюз Шелтон, лежавший рядом со мной, тотчас одёргивал меня вниз. Когда я ещё раз приподнялся, пуля пронзила мою каску, спереди назад. Я снова залёг, а когда опять приподнялся, прилетевшая сзади пуля ударила в дерево рядом с моей головой.
Не знаю, окружили нас или то были наши люди. Они дико палили: во всё, что шевелилось, кто-нибудь да стрелял. Один боец подполз ко мне и стрелял в траву в нескольких дюймах от земли в сторону, где лежали наши люди, не раздумывая, что делает. Я сказал ему, чтобы сначала разобрался, что понимает, во что стреляет".
Перестрелка постепенно пошла на убыль. Шадден понятия не имеет, сколько утекло времени. В та-кой драке уследить за временем невозможно. "На этом участке все были ранены и убиты. Шестеро, о кото-рых я знаю, ещё оставались живы: сержант [Эртелл] Тайлер, [рядовой 1-го класса A.К.] Картер, [рядовой 1-го класса Тон] Джонсон, [рядовой 1-го класса Мэтьюз] Шелтон, [рядовой 1-го класса Лоуренс] Коэнс и я. Тайлер отдал единственный приказ, который я слышал за весь бой: "Постарайтесь отойти, пока они нас не прикончили". Шелтон замер на земле и не двигался. [Рядовой 1-го класса Мэтьюз Шелтон, 20 лет, из Цин-циннати, штат Огайо, погиб позже в тот же день.] Мы пятеро попробовали отступить, но снайперы всё так же сидели на деревьях. Вскоре меня ранило в правое плечо, на какое-то время выведя его из строя. Пример-но тогда же Тайлер получил ранение в шею; он умер на расстоянии вытянутой руки от меня, моля о санита-ре, специалисте-4 Уильяме Плезанте, который был уже мёртв. [Плезанту было двадцать три года, он родился в Джерси-Сити, штат Нью-Джерси.] Последними словами Тайлера были: "Я умираю". Сержант Эртелл Тайлер, тридцать пять лет, родился в Колумбии, штат Южная Каролина.
Шадден негромко рассказывает: "Беспомощность, охватившая меня, не поддаётся описанию. Через несколько минут меня снова ранило в левое колено. Боль невыносимая. Коэнс получил ранения в ступни и лодыжку. Мы были ранены и загнаны в ловушку. Я видел, что нас разносят в пух и прах. Товарищ помог мне перевязать ногу. Он снял бинт с мёртвого вьетнамца. Я спрятался за бревном, там уже лежал получивший трёпку мёртвый вьетнамец. Бревно находилось у нас за спиной, поэтому я понял, что мы окружены".
Специалист-4 Боб Таулз, из противотанкового взвода роты "дельта", слышал впереди выстрелы и миномётные взрывы и видел, что тропа перед ним уходит в заросли. Но в них он вообще никого не видел. Когда фронт ожил плотной перестрелкой, а никакие сведения к нему не поступили, беспокойство Таулза усилилось:
"Звуки стрельбы на нашем правом фланге сразу привлекли общее внимание. Все лица обернулись в том направлении. Два сержанта продвинулись вперёд и присоединились к шеренге рядовых. Мы сформиро-вали сплошной боевой порядок длиной около двадцати ярдов; было нас двенадцать человек. Пули засвистели над головой. По-прежнему мы ничего не видели. Мы ждали, надеясь, что наши люди вдруг появятся из фланговых охранений и войдут в безопасное пространство периметра. Этого не произошло. Шум приближался. Через несколько секунд лесополоса изменилась.
Вьетнамские солдаты раздвинули заросли и устремились прямо на нас, на ходу паля из автоматов АК-47. Я наметил ближайшего к себе и дважды выстрелил. Я попал в него, но он отказывался падать; он всё так же двигался и стрелял. Я выставил М-16 в автоматический режим, выстрелил, и он смялся. Я перешёл к другой цели и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло. Страх, который я испытывал, превратился в ужас. Я увидел, что патрон заклинило в патроннике. Убрав его, я перезарядил винтовку и снова открыл огонь. Они изливались из леса, мы отстреливались, потом, наконец-то, они прекратили приступ. На земле передо мной лежали три магазина, которые я связал лентой вместе, чтобы вставлять в винтовку, плюс ещё один. Я сделал восемьдесят выстрелов".
Затишье продлилось недолго. Таулз выглянул из-за муравейника в сторону миномётного взвода. "Казалось, будто сама земля раскрывается и поглощает миномётчиков, так быстро они падали, — вспоминает Шадден. — Бурая волна смерти прокатилась по ним и захлестнула роту "чарли". Вьетнамцы смешались с нею. И наступило неизбежное: противник удерживал местность перед муравейником. Колонну рассекли надвое!
Новая россыпь выстрелов снова привлекла наше внимание к линии деревьев. Перестрелка быстро усиливалась. Мы открыли ответный огонь по дульным вспышкам. За моей спиной раздался взрыв. Обер-нувшись, я увидел, как сыплются китайские гранаты. Вспышки и дым, но жертв нет. Плотность огня стала почти невыносимой. Пули обдирали с деревьев кору. Шинковали растительность. Я обратил взор к лейте-нанту Джеймсу Лоуренсу, думая просить о помощи. И увидел, как у того с силой мотнулась голова. И как он свалился на землю.
Секундой позже меня самого развернуло и шлёпнуло в грязь. Поднявшись на четвереньки, я дви-нулся по шеренге. Повсюду текла кровь. У сержанта миномётного взвода выстрелом выбило из руки писто-лет. Правая ладонь безвольно повисала у запястья, кровь хлестала на землю. Кто-то пытался перевязать его рану. Кто-то приподнял лейтенанта Лоуренса и старался привести его в чувства. Перестрелка не утихала".
Плотная шеренга Таулза из двенадцати человек быстро редела. "Я снова повернулся к лесу и заме-тил движение. Я двинулся в том направлении и увидел в подлеске северных вьетнамцев. Враг обходил нас с фланга! Наша позиция потеряла устойчивость. Я повернул назад предупредить. Теперь командование взял на себя сержант Джерри Бейкер; он понял, что нам нужно отходить. В помощь тяжелораненым он назначил здоровых и нескольких легкораненых. Мгновение спустя он приказал выступать.
Из-за своей позиции в боевом порядке это отступление возглавил я. Поднявшись на ноги, я бегом направился в единственном направлении, свободном от вражеского огня — налево в наш тыл. Пролетев яр-дов тридцать или сорок, и я выскочил из-за деревьев на большую поляну, заросшую травой по пояс. В глаза ударил солнечный свет. Пробежав двадцать ярдов по полю, я заметил, что боец, бежавший на полшага позади меня, упал. Я приник к земле и, обернувшись, увидел, как рядовой 1-го класса Марлин Кларенбик хватается за рану на ноге".
Капитан Джордж Форрест вернулся к солдатам своей роты "альфа" 1-го батальона 5-го кавалерий-ского полка в конце колонны. "Я потерял своих радистов, и когда вернулся и добрался до другой рации, то обнаружил, что передовые элементы Макдейда увязли в тяжёлых перестрелках по фронту и с западной сто-роны. Я получил, может быть, два сообщения от Макдейда, а затем связь с ним оборвалась. Мы образовали кольцо. Мой родной батальон подключился к моей сети, и я смог связаться с капитаном Бьюзом Талли, ко-мандиром роты "браво" 1-го батальона 5-го кавполка. Я никогда не чувствовал такого облегчения, когда услышал и узнал голос. Я понял, что до тех, кто волновался за нас, рукой подать".
Вот как выглядела война во Вьетнаме в полдень 17-го ноября, глазами двух стрелков роты "альфа" капитана Форреста, рядового 1-го класса Дэвида А. (Пэрпа) Лэвендера из Мэрфизборо, штат Иллинойс, и специалиста-4 Джеймса Янга из Стилвилла, штат Миссури.
Рассказывает Лэвендер: "Мой взвод замыкал колонну. Мы начали маневрировать и продвигаться вверх по колонне, чтобы помочь тем, кто впереди. Всякий раз, когда мы двигались, нас обстреливали из ми-номётов. Это невозможно описать. Люди падали как мухи. При первом же взрыве погиб молодой солдатик по имени [рядовой 1-го класса Винсент] Локателли. Каждый раз, когда мы шевелились, на нас обрушивали мины. Я знаю, что у нас во взводе было, наверное, двенадцать или пятнадцать раненых, включая командира взвода.
То были мои товарищи, с которыми я прослужил в армии два года. Большинство нашего батальона призывалось в двадцать один год и находилось на службе уже больше восемнадцати месяцев. Всем нам было около двадцати трёх лет. Со временем парни стали мне братьями. Я слышал крики этих парней, слышал, как их убивают, и это навсегда засело в моём сердце и сознании. Ключевой моментом этого боя стало начало. Всё случилось внезапно. Нас заманили в U-образную ловушку и отсекли миномётами".
Стрелок Джим Янг рассказывает: "Я уселся и вздремнул. У нас имелись фланговые в сотне ярдов слева и справа, так что, подумал я, можно спокойно прикорнуть. Небольшая стрельба впереди усилилась. Она-то меня и разбудила. Затем наш 1-ый взвод подвергся миномётному обстрелу. Пятерых ранило. Я слы-шал, как они звали санитаров. Миномёты продолжали обстрел. Я услышал, как 1-му взводу приказали покинуть участок, куда падали мины".
В ответ на вражеский огонь взвод Янга получил приказ построиться в шеренгу и выдвигаться. "Все залегли на землю, когда миномёты начали обстрел. Нам сказали двигаться вперёд, навстречу врагу. Мы встали в линию и пришли прямо во вражескую засаду. Враги скрывались за деревьями и муравейниками, лежали на земле. Нас окружала трава по пояс и много деревьев. В траве прятались неприятельские солдаты. Их было трудно рассмотреть, и приходилось стрелять туда, где, как мы думали, они сидели. У санитара забот был полон рот, но он не мог поспеть ко всем раненым. Бойца справа от меня ранило в пятку. Его звали Гарольд Смит.
В двадцати пяти-тридцати ярдах влево от меня лежало травянистое поле, а справа сидел снайпер. Я его не видел, но отметил, как трассирующая пуля прожужжала над моей ладонью. Меня обдало её ветерком. Та же пуля прошла мимо затылка Смита. Счастье, что он наклонил голову. Командир роты, капитан Форрест, бежал вдоль нашей линии. Время от времени останавливался и пояснял, куда идти. Он вёл себя так, будто заговорён от вражеского огня. Не понимаю, как ему удавалось не схлопотать пулю".
Непосредственно перед ротой "альфа" 1-го батальона, в мешанине из административного персонала и снабженцев, медиков и связистов, составлявших штабную роту 2-го батальона 7-го кавполка, выступали Док Уильям Шукарт, военврач 2-го батальона, лейтенант Джон Ховард из медикосанитарного взвода и лейтенант Бад Элли, командир взвода связи.
Шукарт рассказывает: "Помню перед боем запах сигаретного дыма. Дыма вьетнамских сигарет. Я сказал: "Чую дым вражеских сигарет!" Следующее, что мы осознали, это что вокруг нас падают мины; за ними последовал мощный огонь стрелкового оружия, а потом всё растворилось в неразберихе. Мы было подумали, что голова колонны каким-то образом развернулась и нас расстреливают собственные войска. Вокруг падали парни. Кажется, прошло совсем немного времени, и я оказался совсем один. Разметало нас широко. Я носился повсюду с М-16. Мой пистолет теперь стал бесполезен, и я подобрал чью-то М-16.
Всё это время я находился под прямым огнём противника. Мне в спину ударил маленький осколок: ничего серьёзного, царапина, оставившая красивый шрам. Во всей своей жизни не испытывал страха силь-нее. На шее у меня болтался кулон Святого Христофора, кем-то присланный. Я подумал: "Пора заключать сделку". А потом подумал: "Я же никогда не был религиозен. Вряд ли Он пожелает пойти на сделку". По-этому я приподнялся и стал искать людей, хоть кого-нибудь. Нашёл одного нашего радиста, мёртвого, и включил его рацию, пытаясь связаться хоть с кем-нибудь. Помню, как пытался уговорить парней бросить дымовую шашку, чтобы я смог их отыскать".
Лейтенант Джон Ховард вспоминает: "Вскоре после первых выстрелов вокруг посыпались мины и гранаты. Усилился огонь стрелкового оружия, и бойцы стали падать с огнестрельными и осколочными ра-нениями. Возникла неразбериха, кто-то решил, что в нас стреляют другие американские солдаты. Путаница довольно скоро прояснилась, когда штурмовая волна вьетнамцев подкатилась так близко, что мы смогли разглядеть их и расслышать речь.
Они внезапно объявились за муравейниками и среди деревьев, стреляя в любого, кто двинется, и мы обнаружили, что сами ведём ответный огонь во всех направлениях. Ползая в высокой слоновой траве, нам было трудно определить, где кто находился, свой ли это или чужой. Одну вещь я уловил очень быстро, — то, как ВНА подавали сигналы друг другу в высокой траве: они отстукивали дробь по деревянным прикладам автоматов AK-47".
Лейтенант Бад Элли ясно помнит, когда "пришло известие, что в разведчиков стреляют. Затем что разведчики попали в засаду. Затем приказ роте "чарли", находящейся прямо перед нами, становиться в ше-ренгу и обходить их с фланга. Мы с Джоном Ховардом сидели рядом. Внезапно в двадцати пяти ярдах перед нами прогремели два выстрела. Испуганные, все вскакивают на ноги. Раздаются крики: "Санитар! Санитар!" Перед нами первая группа санитаров срывается с места, и Джон Ховард срывается вместе с ними. Листья трясутся: в них попадают пули. Пехота роты "чарли" орёт: "Становись!" Я выстроил своих ребят в линию, в двадцати пяти ярдах позади границы леса, и тут начался сущий ад! Перестрелка разошлась вовсю, и стало трудно держать строй.
Одного парня ранило, он закричал. Подбежав, мы с радистом оттащили его за деревце. Ему про-стрелили запястье, и он продолжал кричать. Потом его снова ранило. Я перевёл М-16 в автоматический режим, выстрелил вверх, и что-то свалилось с дерева. Я отполз к муравейнику, где засели два парня. Я остался там и нашёл бойца, у которого была рация. Я вышел на связь узнать, что, чёрт возьми, происходит. Примерно в это время связь оборвалась: кого-то застрелили с пальцем на ключе передачи или как-то так. Последним в сети я услышал, что "Призрак-5" ранен; это оказался Дон Корнетт, замкомандира роты "чарли"".
Полковник Тим Браун, командир 3-ей бригады, человек, имевший право отдавать приказы о под-креплениях, находился в воздухе в командирском вертолёте и запрашивал у своего подчинённого команди-ра, подполковника Боба Макдейда, сведения о серьёзности положения. Вместе с Брауном находился бригадный координатор огневой поддержки капитан Дадли Тэдеми, горевший желанием задействовать всю имевшуюся в его распоряжении артиллерию, воздушную поддержку и АРА.
Когда на "Олбани" раздались первые выстрелы, Браун и Тэдеми только что покинули зону высадки "Коламбас", где совещались с подполковником Талли. Полковник Браун вернулся в штаб бригады на чай-ной плантации.
Капитан Тэдеми вспоминает: "Внезапно я услышал, как Джо Прайс, передовой артнаблюдатель из батальона Макдейда, сообщил: "У нас проблема! Мне нужна помощь!" Прайс вызывал всё, что только мог: воздушную поддержку, артиллерию, АРА. Наконец, нам удалось его притормозить, чтобы понять, что про-исходит. Я уведомил полковника Брауна, что внизу что-то случилось. Он попробовал подключиться к ко-мандной радиосети и переговорить с Макдейдом. Я оставался в радиосети артиллерии, стараясь заручиться её поддержкой. Тем временем мы облетали их позицию и видели столбы дыма, встающие над лесом. Когда Джо Прайс выходил на связь, я слышал в рации громкую стрельбу".
Майор Роджер Бартоломью, командир вертолётов АРА, держал связь с капитаном Тэдеми и зигза-гами летал над лесом, стараясь определить местонахождение своих войск, чтобы его вертолёты могли ока-зать им поддержку. Ему не везло. Капитан Тадеми задействовал артиллерийские дымовые снаряды для того, чтобы дать координаты для заградительного огня. И тоже безуспешно. "Это не помогало, потому что к тому времени на земле все так перемешались. У нас имелись и тактическая авиация, и АРА, и артиллерия, но мы ни черта не могли сделать. То была самая беспомощная и безнадёжная ситуация на моём веку".
У вертолёта полковника Тима Брауна кончалось топливо, и ему пришлось вернуться на "Catecka" для дозаправки. Браун рассказывает: "Я знал, что они вступили в бой. Но не знал, насколько серьёзно и прочее. Пока я разговаривал с Макдейдом, я слышал винтовочные выстрелы, но он сам не понимал, что происходит. Я спрашивал: "Что с твоим головным отрядом?" Он не знал. "Где твои замыкающие подразделения?" Он не знал. Как не знал и того, что случилось со всеми остальными. Никто не знал, что, чёрт побери, происходит. Мы были не в состоянии производить ни артиллерийские, ни воздушные удары, потому что не знали, куда их направлять".
Капитан Джон Кэш, оказавшийся в центре кипучего теперь штаба бригады у "Catecka", вспоминает возвращение полковника Брауна: "Браун стоял там, у нашей радиостанции, запрашивал у Макдейда обста-новку и кричал: "Проклятье, что там происходит?" Макдейд отвечал словами: "У нас пара убитых, пытаем-ся разобраться в ситуации. Разрешите связаться с вами позднее. Конец связи"". Капитан Тэдеми, который находился рядом с Брауном в центре управления боевыми действиями, говорит: "Я слышал, как говорил Макдейд. Браун всё время запрашивал у него, что происходит. Динамики ревели. То, что я слышал, означа-ло, что в районе у Макдейда дела идут не очень гладко".
После дозаправки командного вертолёта Браун улетел обратно в долину. "Внезапно, разговаривая с Макдейдом по рации, я расслышал все виды огня. Он закричал: "Они бегут! Бегут!" Один ужасный миг я думал, что он имеет в виду то, что бежит его батальон. Но случилось вот что: ВВС сбросили напалм на подразделение вьетнамцев размером с роту, и бежали они, а не американцы. Тогда-то я начал сознавать, что Макдейд в настоящей беде".
Только сейчас полковник Браун стал собирать подкрепления, чтобы выслать их на помощь 2-му ба-тальону Боба Макдейда. Браун приказал подполковнику Фредерику Эккерсону направить роту из своего 1-го батальона 5-го кавполка пешим ходом из зоны высадки "Коламбас" к зоне высадки "Олбани". Эккерсон отправил роту "браво" капитана Уолтера Б. (Бьюза) Талли 1-го батальона 5-го кавполка в двухмильный переход ко хвосту сражающейся колонны Макдейда. В то же время Браун передал по рации приказ, предупреждая недостающий компонент Макдейда, роту "браво" капитана Мирона Дидурыка 2-го батальон 7-го кавполка, готовиться к переброске по воздуху с базы "Кэмп-Холлоуэй" в зону высадки "Олбани".
Браун признаёт, что этого было слишком мало да и слишком поздно. "На протяжении многих лет я размышлял об этом сражении и считаю, что большинство потерь появилось в первый час боя. Я думаю, что основная часть потерь образовалась в самом начале. У них не было соответствующего охранения при пере-движении в джунглях".
Подполковник Макдейд со своей стороны подтверждает, что не смог предоставить полковнику Бра-уну подробный доклад о том, что происходит с тремя из четырёх рот в его "стреноженной" колонне, ибо большинство из них оказались вне его поля зрения и вне досягаемости. Рассказывает Макдейд: "В первый час или чуть больше обстановка оставалась настолько нестабильной, что я действовал скорее как командир взвода, чем как командир батальона. Мы пытались образовать периметр. Я сам старался понять, что за чертовщина происходит. Не думаю, чтоб кто-нибудь в батальоне мог сказать вам, каково было действительное положение в тот момент. Я понимаю, где мог оставить Тима Брауна в неведении относительно происходящего; я сам ничего не знал, пока всё не приутихло".
Командир батальона добавляет: "Я мог бы орать и визжать, что мы в смертельной ловушке и тому подобную хрень. Но я не знал, что всё так плохо. У меня не было возможности проверить ни визуально, ни физически, выбравшись из периметра, поэтому всё, что я мог делать, это надеяться снова выйти на связь. Я не собирался вопить, что рушатся небеса, особенно в той ситуации, когда всё равно никто ничего не смог бы с этим поделать".
Подполковник Джон А. Хемфилл состоял оперативным офицером на передовом командном пункте дивизии бригадного генерала Ноулза в Плейку. Он вспоминает, что 17-го ноября они с Ноулзом пролетали над Йа-Дрангом и наблюдали за бомбовым ударом, наносимым B-52 по массиву Тьыпонг. Затем улетели обратно в Плейку. Хемфилл рассказывает: "Когда мы вернулись в Плейку, туда приехал Тим Браун, чтобы увидеться с Ноулзом. Я проводил его к Ноулзу, и он доложил: "Я не получаю донесений от Макдейда и не имею с ним контакта, это меня беспокоит". Поэтому ближе к вечеру мы собрались и вылетели, и именно тогда, я думаю, мы впервые поняли, что что-то пошло не так".
Хотя Ноулз не помнит описанного Хемфиллом визита Брауна в его штаб, у него сохранились яркие воспоминания о том, как он впервые узнал, что батальон Макдейда ведёт тяжёлый бой с противником. "У меня в Плейку имелся уорент-офицер из командования тылового обеспечения. Его обязанности заключались в том, чтобы отслеживать харчи, патроны, топливо и потери. У него был прямой выход на меня: я хотел знать немедленно, если что-то соскочит с дорожки. В тот день, около двух или трёх часов, он позвонил мне и доложил: "У меня в батальоне Макдейда четырнадцать убитых". Ударили во все колокола. Я вызвал своего пилота, Уэйна Кнудсена, и Джона Стоунера, офицера связи авиации, и отправился к Макдейду. Перед вылетом в "Олбани" я остановился в 3-ей бригаде. Тиму Брауну нечего было мне сообщить".
Ноулз добавляет: "Мы зависли над "Олбани", Макдейд оказался в незавидном положении. Я хотел приземлиться. Макдэйд заявил: "Генерал, я не могу вас опустить. Я даже эвакуатор не могу посадить". Я не смог приземлиться. Мне хотелось, чтобы там, на земле, хоть что-нибудь двигалось. Я сказал Стоунеру и Биллу Беккеру, начальнику артиллерии дивизии: "Этот парень не знает, что у него есть, окружите-ка его стальным кольцом". Я мог подкинуть ему огня, и я подкинул. Затем я вернулся к Тиму, у которого по-прежнему не было никакой информации. Я был раздражён. Полный бардак, без вопросов".
2-ой батальон 7-го кавполка уменьшился с полной батальонной маршевой колонны до небольшого, устроенного на поляне зоны высадки "Олбани" периметра, обороняемого немногими выжившими из роты "альфа", разведывательным взводом, горсткой отбившихся из рот "чарли" и "дельта" и группой управления батальоном, а также ещё одного небольшого периметра в пятистах-семистах ярдах к югу, состоящего из роты "альфа" капитана Джорджа Форреста 1-го батальона 7-го кавалерийского полка. Между ними, мёрт-вые, раненые и прячущиеся в высокой траве, находились бойцы основной части команды Боба Макдейда: осколки двух стрелковых рот, роты оружия и штабной роты.
Каждый человек, ещё остававшийся в живых на этом поле, — хоть американец, хоть вьетнамец, — сражался за свою жизнь. В высокой траве солдатам обеих сторон было почти невозможно распознать друга или недруга, кроме как с очень близкого расстояния. Американцы в оливково-сером и северные вьетнамцы в горчично-буром дрались и умирали бок о бок. Возможно, всё начиналось как встречный бой, как спешно подготовленная засада, как внезапная атака, как манёвренный бой — и, по сути, было всем перечисленным, — но через несколько минут результатом стала жестокая рукопашная схватка, перестрелка, в которой стрелки убивали не только врага, но иногда и своих товарищей лишь в нескольких футах от самих себя.
Этот день не принесёт лёгкой победы ни одной из сторон. Не будет вообще никакой победы, будет только страшная неизбежность смерти в высокой траве.