Продолжая рассказывать истории о картинах, изображенных на антикварных открытках из моей коллекции, сегодня мне хочется обратить внимание на произведение Ивана Николаевича Крамского «Неутешное горе», история написания которого не менее печальна, чем сюжет самого полотна. Иван Крамской – русский художник, художественный критик, портретист, мастер жанровой картины. Он написал множество портретов выдающихся личностей своего времени, таких как Салтыков-Щедрин, Толстой, Третьяков, Шишкин. Но самая пронзительная его работа, на мой взгляд, это картина «Неутешное горе».
У Ивана Николаевича и его жены Софьи Николаевны всего было шестеро детей, трое из которых умерли, еще будучи детьми. Сын Сергей (даты рождения и смерти неизвестны), сын Иван (1871—1879), сын Марк (?—1876). Дочь Софья прожила 66 лет (1867—1933), сын Анатолий скончался в 76 (01.02.1865—1941) и сын Николай почил в 75 (1863—1938).
За несколько лет до своей смерти (он умер от аневризма аорты, не дожив до пятидесяти) Крамской решает написать эту трагичную картину, которая писалась им по причине его душевных переживаний из-за смертей их младших детей. Главной героиней полотна становится скорбящая женщина, облаченная в траурное черное платье в пол, прижимающая к губам мокрый от горьких слез платок. В чертах лица женщины узнаются черты лица его жены Софьи, которая позировала ему для этой картины. Крамской писал картину четыре года и создал несколько вариантов.
В итоге художник остановился на более позднем варианте, который действительно выражал неутешное горе, тихое, сдержанное в выражении чувств, без истерик и внешних эффектов. Взгляд скорбящей женщины устремлен перед собой, кажется, что она словно провалилась в ту глубину горя и душевных переживаний, в которой больше не осталось слез. Мертвая тишина. Контрастируют искусственные цветы венка и живые нарцисс и тюльпан в горшках на полу. Крамской был доволен своей законченной работой, но изображенный трагизм картины, конечно, был мало привлекателен для покупателей, так как таким полотном вряд ли можно было бы украсить свою спальню или гостиную.
Крамской написал Павлу Третьякову письмо с просьбой принять эту работу в дар: «Примите от меня эту трагическую картину в дар, если она не лишняя в русской живописи и найдёт место в вашей галерее». Третьяков отказался взять картину в дар и заплатил за нее Крамскому.
Историк культуры Владимир Порудоминский так писал об этой картине в своей книге о Крамском:
«Женщина в черном платье неопровержимо просто, естественно остановилась у коробки с цветами, в одном шаге от зрителя, в единственном роковом шаге, который отделяет горе от того, кто горю сочувствует, — удивительно зримо и законченно легла в картине перед женщиной эта взглядом лишь намеченная пустота. Взгляд женщины (глаза не трагически темные, а буднично покрасневшие) властно притягивает взгляд зрителя, но не отвечает на него. В глубине комнаты, слева, за портьерой (не за портьерой-декорацией, а портьерой — обычным и малозаметным предметом обстановки) приоткрыта дверь, и там — тоже пустота, необыкновенно выразительная, узкая, высокая пустота, пронизанная тускло-красным пламенем восковых свечей (все, что осталось от светового эффекта)».
Крамской умер в 1887 году во время работы над портретом доктора медицины, одного из первых педиатров России Карла Андреевича Раухфуса. Ивана Николаевича похоронили в Петербурге на Смоленском православном кладбище, но в 1939 году его прах был перезахоронен на Тихвинское кладбище при Александро-Невской Лавре. Был установлен новый памятник.