1
А я вот что сделаю.
Я себе устрою лето.
Нет, конечно, не какое попало, лето, оно же всякое бывает, иной раз такое лето бывает, что лучше бы вообще никакого не было – а такое лето, чтобы всем летам лето.
2
Можно, конечно, сделать как можно проще – когда лето и каникулы, и лето кажется бесконечным, огромным-огромным, и даже не умещается во вселенную, и для него нужно выдумывать мириады вселенных, мириады миров, и все будет мало, и каждая мелочь тоже разрастается своей значимостью до целой вселенной, а в киоске мячик продают, фиолетовый, а сегодня гроза была, у-ух, как грохотало, а сегодня картинку нарисовал, и всем нравится, а сегодня у приятеля был, у них котяра во-о-от такущий, а сегодня на озере были, там сову видел, а сегодня мороженное ели, это ж какое событие, а сегодня...
...только это все... просто как-то, легко как-то, такое лето я приберегу для себя в те времена, когда я уже смертельно устану, и у меня уже не будет сил, вот тогда мне захочется лето, где фиолетовый мячик и мороженное, и первая гроза, и сова, и магазин, в котором часы в форме чайника, и обещание себе, когда вырасту, обязательно такие себе куплю, и ведь купит же, хотя в этом уже не будет никакого смысла...
3
Еще проще какое-нибудь лето, которое штампуют на фабриках сто рублей за коробку, где в июле отпуск, отель три звезды, все включено, бассейн с подогревом, приглашаем вас на сеанс массажа, сегодня вечером концерт, шведский стол, крабы россыпью, что с ними делать прикажете, как их есть, экскурсия к какому-то там чему-то там, потом и не вспомнишь, к чему и какому, каждый год ездишь, каждый год не запоминаешь, что там какое-то там. Только я такое лето и с доплатой не возьму, что там делать-то, на пляже лежать, полежать и дома на кровати можно, и что мне эти крабы россыпью... хотя вот целый лоток щербета, это вещь, я столько не съем, конечно, но само чувство, что щербета целый лоток, ешь, не хочу...
4
И все равно, я не такое лето хочу себе сделать, я хочу другое лето, такое лето, чтобы... чтобы... как бы это сказать-то... вот чувствую, а передать не могу. Это когда ты уже не маленький, но еще не взрослый, когда ты все в этом мире понимаешь в тысячу раз лучше других, и в то же время не понимаешь ничего, когда кажется, что весь мир в тебя влюблен, и в то же время кажется, что весь мир тебя ненавидит, и впереди что-то бесконечно великое и прекрасное, и в то же время ощущаешь, что впереди в будущем беспросветный ужас, даже не тьма, а серость какая-то...
5
Этим летом обязательно будет первая любовь – неловкая, неумелая, сводящая вместе тех, кого невозможно свести вместе, уж слишком они разные, день и ночь, небо и земля, зима и лето, хотя нет, никакой зимы, только лето. Мы со своей любовью обязательно поссоримся, а потом помиримся, а потом снова поссоримся, а потом кто-нибудь захочет нас разлучить, кто – кто, да все, все, потому что нам вместе нельзя, потому что мы огонь и вода, лед и пламень, и все такое. Но наша любовь, конечно же, пройдет все преграды и всех победит, а вот мы сами... а вот мы сами побоимся чего-то, сами не знаем, чего, и станет как-то не до того, и осень придет, и холодно станет, остынет солнце, остынет лето, остынет любовь, все начнем разбегаться друг от друга, как галактики во вселенной, потом встретимся через дцать лет, изменившиеся до неузнаваемости, обязательно осенью, в ноябре, под дождем, и будем говорить ни о чем и молчать обо всем, что вся жизнь пошла куда-то никуда, тпр-ру, стоять, да какое там тпр-ру... а потом мы пойдем каждый своей дорогой, и уходя, я наступлю на что-нибудь в перемешении последнего дождя и первого снега, что-то хрустнет под ногой, кусочек какой-то, крыло какое-то, и даже не пойму, что это последний осколок той любви, что когда-то занимала весь мир...