8
И еще этим летом обязательно будет последний летний день, когда мы все соберемся вместе последний раз, будем прощаться с летом, которое собирает чемоданы, будем говорить, кто кем станет, а я вырасту, стану фантастическим романом, говорит юное деревце – и все хохочут, ну ты и скажешь, ты же дерево, деревья не бывают романами. А я вырасту, стану прекрасной вазой, говорит песок на берегу, и все хохочут над ним, какая из тебя ваза, из тебя от силы песчаный замок получится, да и тот долго не простоит. А вот я стану дворцом, говорит камень, и все смеются, что-то ты не похож на дворец, и близко не похож. А ты? – посмеиваясь, спрашивают у железной руды глубоко под землей, - а я в космос полечу, говорит руда, и снова все хохочут, ну ты и сказанешь... А я хочу что-нибудь великое сделать для людей, говорит еще одна руда глубоко под землей, над ней тоже посмеиваются, но так, по-тихому, уже устали смеяться. А потом все разом обидимся друг на друга за то, что смеялись, и разойдемся по домам, забудем, что хотели встречать рассвет, и когда рассвет придет, извиняясь за опоздание, мама не отпускала, - уже никого не будет, все разбегутся.
А потом мы встретимся спустя сколько-то-дцать лет, созвонимся, соберемся, - то есть, конечно, уже не соберемся, а я не могу, а я работаю, а меня уже в живых нет, - но предположим, что соберемся, на том же месте, и не сразу узнаем книгу, которая получилась из дерева, а вот замок узнаем сразу по крапчато-розовому камню, а когда придет изящная ваза, мы вежливо позволим ей сесть за свободный столик, осторожно намекая, что вообще-то у нас тут встреча – и только когда ваза расхохочется, мы узнаем прибрежный песок. Ну и конечно особый почет будет космическому зонду, который будет немало смущен таким вниманием к себе, да что вы, я всего лишь руда, ну уже не руда, но все равно – всего лишь... Еще одну руду – урановую – мы заметим случайно, она и не собиралась приходить, мы столкнемся на улице, сколько лет, сколько зим, да что как неродные-то, айда к нам, а ты как, кем работаешь, что делаешь – и уран почему-то не сможет ничего рассказать, почему-то будет отнекиваться, а потом быстро уйдет, пряча глаза...
9
Вот такое я хочу лето, полное разочарований и надежд – но хватит хотеть, пора приниматься за дело, - для начала я ищу себе лето, а это трудно, найти подходящее лето в открытом космосе. И все-таки я нахожу лето – на безымянной планете под безымянной звездой, я называю их Земля и Солнце, потому что летом должно быть солнце и должна быть земля. Я выверяю орбиту, чтобы вращаться вокруг земли, я выпускаю капсулы, которые упадут на землю. Лет здесь будет долгим, - четыре миллиарда оборотов земли, пока не наклонится ось, четыре миллиарда лет лета. Я вгрызаюсь в недра земли, я ищу руду, я укрываю пустыни полем солнечных батарей, я достаю чертежи домов, из которых получится город, я собираю – руки-ноги-голова – самого себя, я собираю – руки-ноги-головы – тех молодых и зеленых, таких же, как я, с которыми мы будем ругаться и ссориться, мириться и мечтать, хотеть поскорей вырасти и в то же время хотеть вечно оставаться детьми. Я собираю – руки-ноги-головы – тех правильных, которые сидят в своих уютных домах, и точно знают, как надо, и как не надо, и у которых всегда все будет хорошо, они-то не побегут под проливным дождем искать пропавшее лето и не поспешат в три часа ночи спасать свою любовь, а уж про то, чтобы ехать куда-то за мечтой, и речи быть не может. У меня все готово – город, люди, те, с кем буду дружить, и те, с кем буду враждовать, хотя это в конце концов окажутся одни и те же, и те, кого я буду любить, и те, кого я буду ненавидеть, хотя это тоже одни и те же. Я собираю себя настоящего и себя будущего через века и века, чтобы смотреть на лето одновременно с двух сторон – из сегодня и из бесконечно далекого завтра.
10
Осталось дело за малым, - найти чертежи мечты и чертежи любви, я ищу их, должны же они где-то быть, неужели потерял...
(конец)