Обратите внимание на восьмую карику. Это одна из ключевых карик ММК — стих, который часто цитируется во многих работах и прекрасно характеризует мышление Нагарджуны.
5.8. Недалёкие, кто видит вещи существующими или несуществующими,
не видят того, что следует узреть: Покой— это упокоение теорий.
Результатом, выводом из отказа от таких понятий, как существование и несуществование, является то, что мы видим противоречивость этих понятий, когда рассматриваем их, представляя имеющими собственные свойства, и видим внутреннюю противоречивость самой постановки вопроса разделения на вещи или на свойства.
И вот Нагарджуна говорит: тот, кто видит вещи существующими или не существующими, а соответственно, имеющими свойства или не имеющими, не видит того, что следует узреть: что покой (нирвана) — это успокоение, «утишение» теорий, воззрений.
«Теории» здесь — любые воззрения, которые постулируют что-то существующее или не существующее. Когда мы создаём своё представление о мире в рамках существования и не существования, то невольно искажаем реальность, упрощаем её, сводим к каким-то своим понятиям.
Но реальность несводима к понятиям, и, если мы хотим постигнуть реальность как она есть, то есть достичь покоя, нирваны, мы должны отойти от всех взглядов. (К этому стремятся и представители феноменологической философии, но не могут — потому что у них нет метода.) Только тогда мы сможем не искажать своё восприятие реальности, что и будет равно нирване.
Так что запомните восьмую карику.
Вопрос: Мне не очень понятно логически, почему не может быть пространства без свойств и свойств без пространства.
Ответ: Если не обнаруживается «не обладающее свойствами» — значит, всё обладает свойствами. Нагарджуна нам говорит, что если мы возьмём вещь, которая обладает свойствами, и сами свойства, то разделить вещь на «обладающую свойствами» и на «свойства» невозможно. Ведь свойства без вещи не существуют, вещь без свойств тоже не существует; но соединить их и сказать, что «вещь существует и свойства существуют», мы тоже не можем, потому что они разные.
Всё это оказывается во взаимном противоречии, и тогда мы говорим: «Ну как же, если вещь не обнаруживается, то что это такое, что не обнаруживается? Бытие чего не обнаруживается в восьмой карике? Или, если свойство не обнаруживается, то небытие чего не обнаруживается?».
Отсюда, находясь в рамках этой логики, мы можем сделать вывод: значит, что-то есть.
Но почему Нагарджуна не делает никаких окончательных высказываний?
Потому что отрицание, которое он делает, в большинстве случаев является неутверждающим отрицанием. Помните, мы говорили про два вида отрицания, что обычное отрицание — «утверждающее» — подразумевает: если отрицается «А», значит, истинно «не-А», и наоборот. Другое — «неутверждающее» отрицание — таково, что когда отрицается «А», это ничего не значит, то есть отсюда нельзя сделать вывод, что «не-А» истинно.
Строго говоря, математическое понятие отрицания именно таково.
Поэтому, когда Нагарджуна говорит, что если вещь не обнаруживается, то небытие чего обнаруживается?
Он не отвечает на этот вопрос, потому что на него нет ответа. И когда он спрашивает: «Кто понимает различение бытия и небытия, вещи и не вещи?» — он не отвечает на этот вопрос, он его задаёт.
И этот вопрос даёт нам понять, что это нельзя понять, нельзя различить. Понять — это значит выразить в понятиях. Всякое понятие есть ограничение, потому что понятие и слово связаны. Понятийное мышление, которое называется «викальпа» (или, по-тибетски, «намток»), — это то, что мы придумываем для того, чтобы отразить или описать реальность понятным образом для нашего ограниченного ума. Реальность богаче, она не имеет границ, её нельзя разделить на понятия, она от этого погибает.
Помните, у Тютчева: «Мысль изречённая есть ложь». Гегель в «Феноменологии духа» писал, что если бы мы захотели выразить в словах этот листок бумаги, он истлел бы.
Отличие реальности от слов и понятий и их несводимость друг к другу — это одна из ключевых идей критической философии мадхьямаки.
— А.А. Терентьев. Из книги "Беседы о пустоте"