С этим соседом мы прожили в одном подъезде, считай, всю жизнь. По крайней мере, жизнь Васьки - точно: от его рождения до его горькой и несчастной смерти.
Была у Василия одна особенность: он всегда стоял возле подъезда. Не время от времени, не часто, а, буквально, всегда. Утром, днем, вечером, когда бы ты ни вышел, и когда бы не вернулся назад - Васька на своём посту. Или стоит, или прогуливается. Нет, он, конечно, отлучался по своим делам, но это было как-то незаметно. Была в этом стоянии практическая выгода: Васька про всех всё знал, все видел. И если у какой-то компании из ближайших домов намечалась пьянка, сосед тут же садился на хвоста. Его не гнали. За вынесенный стакан и немудрящую закуску наливали сто грамм. Я с Василием особо так не общался. Иногда поддерживал малой денюшкой, а, в основном то, наши диалоги при встречах были однотипными: - Сань, ты куда? - На работу. - А-а-а... - Что, в сад поехал? А-а-а... - На озеро собрались? А-а-а. - Ты на лыжах что ли кататься? А-а-а. Но однажды Васька отошел от схемы. Ухватив меня за рукав, он двинул речугу: - Сань, постой ка. Не лети так. Вот гляжу я на тебя, ты все время куда-то торопишься. Все время куда-то бежишь. А ведь так нельзя. Так, не заметишь, и жизнь пройдет... Промелькнет, и за делами этими своими, ты этой самой жизни и не поймешь, и не оценишь. Ею же наслаждаться нужно. Не спеша. Не дергаясь... Блин, Лао-Цзы доморощенный.
А вот теперь, под старость лет, порой думаю: может, в чем-то прав был сосед. Надо... Надо делать паузы. Встать вот так с утреца у подъезда, и позволить реке времени неспешно течь мимо...