В этот же день ближе к вечеру за ребятами прилетел на единороге отец Тина — добродушный и веселый мужчина лет сорока с таким же задорным светлым чубчиком, как и у сына. У него было круглое, как мячик, лицо, на котором во всю ширину сияла веселая улыбка. Немного выпирающее брюшко отнюдь не портило его, а наоборот, придавало образу некий законченный вид добряка и, в общем-то, человека незлобного и сговорчивого. Он был маленького роста и вместе с тем оказался необычайно шустрым и проворным; он перемещался на своих коротеньких ножках так быстро, что Артур едва поспевал за ним взглядом. Полный человечек ловко спрыгнул со своего единорога и с чувством обнял сына.
— Папа, это мой друг Артур, можно, он поедет погостить у нас, а па? Он из другого города и никогда не видел Беру! — весело протараторил Тин, лукаво глядя на отца.
— Значит, ты — Артур, — скорее утверждая, чем спрашивая, заявил отец Тина и сердечно пожал ему руку.
— Па, он участвовал в битве единорогов! — сразу выпалил Тин.
Брови достопочтенного отца семейства поползли наверх и затерялись где-то в густых кудрях его прически.
— Как это в битве?
— Да нет, — скромно возразил Артур, покраснев. — Тин преувеличивает. Я всего лишь летал на единороге…
Отец Тина восхищенно посмотрел на Артура и промолчал. Видно было, что ему с трудом удается поверить во все услышанное, но, тем не менее, он все-таки поверил.
— Пап. А можно нам дома одним покататься на единороге? Артур ведь уже летал… — робко попросил Тин, но отец сразу же рассердился.
— Ты же знаешь правила! До восемнадцати лет детям нельзя одним летать! Вот в своей школе сколько угодно! А в городе будьте любезны летать вместе со мной!
Тин грустно вздохнул, понимая, что отцу бесполезно перечить.
