Александра Карташева пришла в Троицкий институт инновационных и термоядерных исследований три года назад. Ее пригласили в проект по созданию прототипов плазменных ракетных двигателей для освоения дальнего космоса. О звездах, лунной пыли и важных экспериментах старший научный сотрудник ТРИНИТИ рассказала в интервью «СР».
— Почему вы решили стать физиком?
— Во всем виноваты звезды. В детстве я смотрела на ночное небо и думала: где границы Вселенной, как до них добраться, сколько всего звезд, почему они светят по-разному? В школе выяснилось, что на многие из этих вопросов может ответить физика. Но чем больше я узнавала, тем больше вопросов возникало: как измерить тягу ракетных двигателей, что такое геостационарная орбита, почему космические обсерватории располагаются в точке Лагранжа? Эта бесконечная радость познания, надо полагать, и определила мою судьбу.
— В университете вы изучали радиофизику, потом поступили в аспирантуру на специальность «физика плазмы». Почему именно плазма?
— В 2013 году я получила степень магистра в Южном федеральном университете в Ростове-на-Дону. Выпускникам физфака часто говорят: «Физик может все. Дерзайте и добьетесь успеха на любом поприще». Имея такой козырь, я решила дать себе год и подойти к выбору профессии основательно.
Чтобы не тратить время впустую, устроилась в конструкторское бюро инженером. Работа там давала возможность оставаться на связи с научной средой. У меня появилось желание продолжить академическое образование в области физики плазмы. К сожалению, в Ростове-на-Дону не существовало лабораторий, углубленно занимающихся плазменными процессами. Поиски привели меня на кафедру оптики Санкт-Петербургского госуниверситета. Отправила резюме и дипломную работу, получила приглашение от будущего научного руководителя моей кандидатской диссертации. Она посвящена слабоионизированной плазме. Я защитилась в 2019 году.
— Что было дальше?
— Стала ведущим инженером в Институте космических исследований РАН. Принимала участие в создании приборов для диагностики плазменно-пылевой экзосферы Луны. Приборы, позволяющие измерить такой ключевой параметр плазмы, как концентрация заряженных частиц, а также получить значения характерных размеров пылевых частиц, входят в состав автоматической межпланетной станции «Луна‑25». Ее запуск запланирован на лето этого года. Кроме того, разработанный нами в ИКИ РАН комплекс приборов для измерения скорости и массы пылевых частиц, оценки уровня запыленности атмосферы входил в аппаратуру миссии ExoMars (астробиологическая программа исследования Марса, прекращена в 2022 году. — «СР»).
Полный материал читайте в отраслевой газете «Страна Росатом».