Снова делюсь с вами большим материалом из книги 1984 года, "Советское декоративное искусство 1917-1945" и моей подборкой иллюстраций. Предлагаю прочесть об обновлении посуды в тридцатые годы на Дулёвском заводе.
Сложность и противоречия художественного развития наглядно отразились в жизни Дулевского завода, самого крупного в стране и наиболее нуждавшегося в обновлении.
Обновление посуды не могло быть начато силами местных мастеров, слишком многое их связывало с прошлым завода. Почти все они были потомственные фарфористы и не могли выступать против дела своих отцов и дедов.
Новое несли на завод художники, воспитанные иной средой и потому менее скованные сложившимися заводскими порядками.
Ф. Маслов, А. Кротов и Х. Салин неохотно шли навстречу новшествам, таили секреты, не пускали художников в свою среду. Среди опытных мастеров были и более приверженные к новому люди, И. Коньков и А. Прохоров.
Едва ли не единственным художником, приехавшим на Дулевский завод в начале 30-х годов и на многие годы удержавшимся там, оказался П. Леонов. Поучительным уроком для него была закончившаяся к 1932 году работа бригады молодежи.
Заставляло искать иного пути также недовольство в рабочей среде, непопулярность новых рисунков. Выход был в детальном изучении производства, в повышении авторитета лучших старых живописцев, в разгадывании тайны их мастерства.
В мае 1931 года в Дулеве, куда съехались представители всех фарфорофаянсовых фабрик и управления промышленностью, состоялась вторая Всесоюзная конференция этой отрасли.
В середине 30-х годов формируется и другое русло в искусстве фарфора, связанное с московской художественной традицией. Определяющей становилась деятельность Дулевского завода и творчество П. Леонова.
Это направление черпало силы из эмоциональности декоративного фольклора, традиций ручной кистевой росписи и богатого опыта живописцев-практиков. Оно стремилось восполнить недостаток непосредственности, нередко присущий промышленному фарфору, потребность человека в насыщенном, ярком цвете.
В 1934 году к столетнему юбилею завода в Дулеве была создана художественная лаборатория, а П. Леонов назначен ее руководителем. Уже в первых работах Леонова точно угадан адрес, гораздо более широкий, чем у ленинградцев, заметна ориентация на популярные в свое время мотивы и образы, использован открытый локальный цвет.
Рисунок сервизов „Черные глаза“, „Братишки“, „Бабы рязанские“ и „Весна в Москве“ не был сложным: это наложенные на фарфор двух-трехцветные аппликации. Такой интенсивно окрашенный фарфор получил название „текстильного“.
В апреле 1934 года в Москве проходило Всесоюзное совещание по художественному оформлению посуды, на котором вопрос о качестве был главным. Для его улучшения решено было привлечь к работе заводов крупные творческие силы живописцев и скульпторов.
Результаты работы приглашенных художников были различными. Так, П. Кончаловский и П. Кузнецов, тогда же приглашенные на Дулевский завод, хотя и показывали в своих произведениях пример настоящего творчества, но на практическую жизнь завода большого влияния оказать не могли; их участие было эпизодом. П, Кончаловским было сделано около двадцати рисунков, из которых отдельные переведены в фарфор (чайный сервиз „Рябина, блюдо „Овощи”).
Темпераментная живопись его натюрмортов с трудом ложилась на формы посуды и была трудно воспроизводимой. Но для заводских живописцев, привыкших к аккуратным прейскурантным „разделкам“, она была примером смелого творчества, учившего иначе видеть цветы, плоды, декоративность в природе.
К работе на Дулевском заводе привлекались художники И. Фрих-Хар, П. Кожин, В. Ковальский, 3. Ракитина, И. Траскунов. В штате художественной лаборатории были скульпторы Н. Замятина и А. Сотников, Е. Штриккер (конструктор форм); живосписцы П. Леонов, И. Коньков, Т. Подрябинников и М. Адамович (последний вскоре оставил завод и перестал работать в фарфоре).
Выставка фарфора, организованная в Москве в 1934 году, была знаменательной для дулевцев. Цветовой напор и броскость их росписи воспринимались как характерная национальная черта русского фарфора. Не случайно заводу было поручено выполнение огромного заказа: тысячепредметного сервиза для подарка Рузвельту от американского посла в Москве. Чтобы выполнить его, пришлось сплошь покрыть золотом недостаточно белый в те годы черепок, а затем расписать черной и красной травкой-бегунком. Роспись сервиза приближалась, таким образом, к хохломской и почти повторяла один из дореволюционных кузнецовских образцов.
На следующей выставке фарфора, устроенной в Москве в 1935 году, ярче сказалась сильная черта леоновского дарования — способность управлять цветом, звучащим в полный голос. В его сервизах „Пряничный“ и „Карусель“ мастерство рисунка позволило усложнить цветовую композицию при той же ограниченной палитре красок. Иногда сплошь окрашенная поверхность кое-где прочищалась и в просветы вводился узор, написанный от руки. Праздничность передавалась не только жизнерадостной мажорной гаммой. В сервизах Леонова „Голубая сетка“, „Посольский“, „Золотая чешуя“ тонкий графический орнамент из золотых или голубых линий и изящен и наряден одновременно. В 1936 году, в период подготовки к Международной выставке в Париже, были сделаны лучший леоновский сервиз этого периода „Красавица“, сервизы „Луг“ и „Ромашки“ (на Международной выставке 1937 года в Париже работы Дулевского завода были отмечены "Гран при" и Большой золотой медалью.
Большое напряжение чувств, молодая энергия и радость вылились в краски этих росписей. Красно-желтые маки превратили в ковер цветущий луг, в белом медальоне расцвел букет — „Красавица“. В живописи цветов — „агашек“ — видна народная традиция цветочной росписи, которую оценил и использовал Леонов. В те годы она стойко удерживалась на заводе благодаря работе многих старых мастеров, в первую очередь талантливого В. Мысягина.
Если вам понравилась моя заметка - ставьте лайк и подписывайтесь, делитесь своим мнением в комментариях!
Н.Ломоносова. Художник, искусствовед, куратор выставок.