Как немало в Бразилии Педров, так вполне достаточно в Одессе Френкелей. Во всяком случае, в конце XIX и начале XX века ни один из них не поражал своей фамилией ни прохожих, ни соседей. В этом городе вообще сложного встретить удивленного. И если у кого-то получилось, то почти наверняка он имеет дело с приезжим.
Был, однако, среди многочисленных Френкелей Нафталий Ааронович. Вот кому удалось озадачить земляков, и, заметьте, не один раз. Ну, скажите на милость, воля ваша, кому еще посчастливилось проделать путь от Сына турецкоподданного кстати, вполне даже официально до советского миллионера, хоть и подпольного.
И это для начала. Затем помотало от расхитителя собственности и спекулянта до заграничного разведчика — нелегала. От бесправного зэка на СЛОНе до всемогущего генерала НКВД. От таких, помилуй Господи, “горок” укачает кого угодно. Но только не его.
Даже появление на свет Нафталия окружено туманом таинственности, противоречий и авантюризма. Точное место, а тем более обстоятельства рождения, не установлены даже всесильным ГПУ. Не преуспело в этом деле и НКВД. По одним данным, Аарон Френкель был скромным служащим, а по другим — успешным коммерсантом.
Есть мнение, обоснованное документом, что Нафталий родился в Константинополе, где его отец служил в Православной миссии. Ибо был мешумадам или выкрестом. По другим — в Москве. В семье государственного служащего. И этому, заметьте, тоже есть фактическое подтверждение.
Как и тому, что когда Эсфирь родила Аарону сына, Френкели жили в Яффе. Входившей тогда в состав Сиятельной Порты. Там крещенный еврей служил Православному делу. Оксюмороны вообще и эти в частности, не могут не вызывать удивление. Даже в Одессе.
Где, в свою очередь, безапелляционно убеждены, что в 1883 году, а точной даты не знают даже на Привозе, в семье коммерсанта средней руки Аарона Френкеля народился на Свет Божий первенец — Нафталий. По давно устоявшейся среди причерноморских евреев традиции, его записали турецкоподданным.
Ну, просто для того, чтобы не служить в Русской армии. А какие открывались реальные перспективы по уводу предполагаемых доходов от вполне конкретного налогообложения… Так это что-то. Он же не поц, в конце то концов. И не шлимазл какой-то.
А как раз наоборот. Читать, писать, математика и коммерческое училище, само собой. Тут родители нарадоваться не могли. Но довольно рано начали проявляться склонности к коммерции. В малорелигиозных еврейских семьях наблюдается общепримиряющая традиция. В канун Нового Года перед праздничным столом встречаются Ханукия и Рождественская елка. Которую в те времена, когда будущий генерал НКВД бегал в бархатных бриджах, наряжали конфетами и имбирным печеньем.
Мальчик быстро сообразил, что если подчиняться правилам старших, то ни удовольствия, ни прибытка от праздничных ништяков толком не будет. Ему с детства надо было все, сразу и побольше. Особенно пользы. Потому все конфеты и пряники с елки перекочевали в карманы Нафталия.
Часть, понятное дело, он быстро слопал. Но большую направил на дело. На первое в своей жизни. Результатом коммерции стали игрушки соседских приятелей. Снимая ремень для экзекуции, Аарон довольно изрек: Из Нафтика будет толк. Он себя еще покажет в бакалейной лавке.
Ну, в бакалейной, может и нет. Вообще лавка не его масштаб. А вот в строительном бизнесе и торговле лесом, так будьте любезны. Показал. Гурфинкель из Херсона был доволен. Некоторое время. Нафталий вошел туда пятнадцатилетним юношей, а вышел состоятельным человеком и имел таки уважение.
Фирма творила некие дела с Аароном Френкелем. Он то и позаботился о сыне. Юноша сразу проявил кучу способностей. Он владел прекрасной памятью и способностью потрясающе считать. Так считать, что никто рядом не мог. Взглянув раз на бухгалтерские документы, Нафталий в уме сводил баланс. Даже если тот не должен был сойтись. С такими талантами он имел перспективы.
А потому партнером Гурфинкеля немецкой фирмой “Штайнер и Ко” Нафталий был сначала арендован, а затем направлен в Германию на учебу. Вернулся молодой человек окрыленным. Европа, образование, приличный оклад, а ему всего семнадцать лет. Тут закружится голова даже у столь расчетливого юноши. Он влюбился в хозяйскую дочь.
Кончилось все плохо. Его избили приказчики. Уволили из фирмы и вскрыли хищения леса из порта Николаева. Все документы утверждали, что прибыль утерялась сама собой. А ведь с деньгами остался Френкель. Мало что поняли немцы. Потому предпочли просто забыть о наглом и предприимчивом юноше.
Нафталий вернулся к Гурфинкелю. За два года командировки у немецких партнеров Френкель обзавелся не только вторым и третьим костюмами, но еще и капитальцем. Каким-никаким. Работодатель имел подряд от государства на строительство нескольких еврейских школ.
Империя стремилась сократить количество иудеев. Но несколько иным, чем будет принято в середине XX века в Центральной Европе, способом. Молодых евреев направляли в светские школы. И даже если они не становились православными, то достаточно того, что уже не соблюдали Субботу.
Нафталий не только не верил раввинам, попам и ксендзам вместе взятым. Но и вообще поклонялся только прибыли. Ему показалось совсем не разумным строить какие-то школы, когда нужны склады. И нужны в первую очередь ему. Несколько он уже возвел. Как раз на то, что прихватил вместо невесты у немцев.
К тому же лес в Мариуполь вместо Николаева поставляли его знакомые из той же “Штайнер и Ко”. В общем, когда хватились у Гурфинкеля, вместо школ была возведена сеть складов. Что оформлены на разные конторы, так или иначе принадлежавшие Френкелю. Через них шел лес и контрабанда. А парню всего-то двадцать семь.
Возникает вопрос: как его не посадили или не отобрали созданную им логистическую сеть? Вопрос-то на копейку. Точнее, в “Копейке”. Была такая газета в Мариуполе. Нафталий платил ее главному редактору Бухальцеву, а тот печатал то, что позволило Френкелю иметь еще большее уважение, чем давали даже деньги. Небольшая информационная компания - и жадный расхититель стал щедрым благотворителем.
Много лет спустя начальник строительства БАМа, уже всесильный Френкель, в безликой лагерной массе разглядит "доходившего" зека Бухальцева. Разглядит, приблизит к себе и будет возить с собой с одной стройки на другую. Из одного Управления в другое. Тем самым спасет ему жизнь. Точнее, вернет таким образом старый долг.
Еще несколько лет он работал управляющим у причерноморского олигарха Юрицына. Его обязанностью было строительство амбаров, коровников и складов, а также экспорт леса. Кто из них двоих был в больших прибылях, и гадать не стоит. “Лучше иметь каравайчик, но свой, чем большой ломоть чужого хлеба”. Так учил Аарон сына.
Кроме того, началась война. А там военные заказы. Турецкоподданный на фронт не призывался. Закон не велел. Но богатеть при этом ему никто не запрещал. Нафталий к 1917 году стал не только владельцем нужной “Копейки”, но и практически монополистом в части контрабанды и торговли лесом во всем Черноморском регионе.
Сначала революция не понравилась Френкелю. Кто-то пожег его склады, разграбил товар. Деловые партнеры разорились. Те, кто поумнее, успели уехать. Остальные или погибли, или приняли чью-то сторону. В общем, все вели себя неразумно. То есть не прибыльно. Тогда он вернулся на Родину. В Одессу.
И та приняла его как родного. Нафталий быстро нашел место в порту. Порт большой, но мест мало. Вот грузить что-то куда-то — вот это есть. А что бы сидеть в конторе и учитывать, да размещать — вот этого чуть-чуть. Но Френкель нашел. Потому что - связи.
Максиму: “Кадры решают все” Нафталий уразумел задолго до личной встречи со Сталиным. Потому всегда стремился к широким деловым контактам. На дружбу он способен не был. Ведь этот вид коммуникации не практичен. В нем нет пользы. Скорее наоборот.
Отношения с Мойше Винницким или Мишкой Япончиком — другое дело. Тут гешефт зацвел буйным цветом. Прежние знакомства в обществе контрабандистов оживились быстро. Таможни в лихие годы либо нет вообще, либо она очень договороспособная. Товар пошел. Не сразу. Но зато очень бойко. Правда, потом.
Одесса была полна кого угодно. Белые, интервенты всех европейских мастей, Красные и местная братва той поры. Когда такой бардак на свете есть, то должен быть и гешефт. Для человека с пониманием — точно. Нафталий во взаимодействии с Японцем открыли целую биржу контрабандного товара. Одесса стала официальной столицей подпольной торговли. И во главе этого дела стоял Френкель.
Чем слабее становилось Белое Дело, тем чаще менялись правители Одессы. И тем более росла рентабельность деятельности, обычно предусмотренной Уголовным кодексом. Где прибыль, там Нафталий. А где ее нет, там и его не сыскать. Потому вся легальная часть коммерции Френкеля увядала окончательно, хоть и постепенно.
Красные будущему генералу НКВД не понравились вовсе. Ему было с ними не пути практически сразу. Суровые и не любят капитал. Чуть что — сразу расстреливают. Ну, ровным счетом никакой коммерции. За контрабанду было взялись. Биржу пришлось прикрыть. Нельзя сказать, что Черный рынок исчез.
Его вообще ничто не берет. Не родилась еще такая власть. Но новые правители совсем не любили прибыль и людей, считающих ее единственной религией. Нафталий было присоединился к Япончику, сформировавшему из блатной братвы 54 стрелковый Уркаганский полк, но на передовую предусмотрительно не рвался. Руководил снабжением в тылу.
Ну а уж когда большевики расстреляли Мойше Винницкого, Френкель вспомнил, что он Сын турецкоподданого. При том вполне законно. Ну должно же хоть что-то быть легальным в жизни человека, пусть даже столь непростой и запутанной судьбы.
Тем более что еще во время Первой Мировой он перевел довольно значимую часть своих активов в Константинополь. Так что было куда и зачем ехать. Даже если его там никто не знал, а это вряд ли. И даже если его там никто не ждал, а это может быть. То там были его деньги. А это уже повод. И есть мнение, что он был не единственным.
Примерно в то же время, то есть весной 1919 года, начинается сотрудничество Френкеля с органами ВЧК. Точная дата вербовки не известна. Но по Одессе гуляет версия, ранее весьма популярная на Воркутинских лагерях, что начиналась совместная работа Нафталия с госбезопасностью с изъятия золота и валюты у не совсем лояльного населения.
Считается, что он и его компаньон Мишка Япончик золото и валюту добывали теми методами и средствами, кои считали возможными и доступными для себя. А затем сдавали чекистам. Во всяком случае частично. И волки сыты, и овцы, соответственно полнеют. Во всяком случае, до поры до времени. Так это или нет, но в Константинополе Френкель активно включился в деятельность нелегальной резидентуры.
В довольно короткий срок Нафталий стал владельцем небольшой пароходной компании. Чьи суда часто заходили в порты Одессы и Крыма. Кроме того, через него вывозили золото и художественные ценности, которые революционные власти реализовывали на аукционах буржуазных стран. Смерть коих откладывалась на неопределенный срок.
В это же самое время начинается сотрудничество Турецкой Республики и Страны Советов. Какова конкретная роль Френкеля в этих операциях, неизвестно. Но он подчинялся Якову Блюмкину, а тот принимал активнейшее участие в организации военного взаимодействия и обмену секретной информацией между странами.
Дело вновь налаживалось. В который раз уже. Он был нужен всем сторонам, с которыми имел дело. Его жизнь проходила в привычной плоскости между законом и подпольем. А главное, что он богател. Прибыли текли. Ручейками и речушками. Он видел смысл и цель. С такой Советской властью можно сотрудничать. Тем более, что в России начинался НЭП. А это уже совсем другое дело.
Важно, что устремления Турецкоподданного вернуться на Родину совпали с необходимостью в этом у ВЧК. Весной 1921 года Нафталий Френкель приехал в Одессу. В довольно короткое время он вернулся к операциям с золотом. Опять биржа, контрабанда. И опять лес. Вероятно, часть деятельности проходила под прикрытием сначала ВЧК, а затем ГПУ.
Так продолжалось до 1923 года. Точнее, до 15 ноября. В этот день из ГПУ при НКВД РСФСР было создано ОГПУ при СНК СССР. Реорганизация коснулась всей системы органов Государственной Безопасности. Тотальные проверки деятельности и смена руководства проходили по огромной стране. Были они и в Одессе.
Комиссию возглавил Дерибас. Казалось бы, тоже…. А какая разница в судьбах. Чекисты умели шутить. Терентий Дмитриевич никакого отношения к основателю Одессы не имел. А происходил из Елисаветградских казаков. Его предок славился изумительно громким голосом. А потому и прозван Дери Басом.
Результатом деятельности Московской комиссии стало довольно большое количество уголовных дел. Привлекались как лучшие люди преступного общества Одессы, так и не лучшие сотрудники бывшего ГПУ. Расстрелы стали нормой задолго до распиаренного Большого террора.
В 1924 году Френкеля привлекли к ответственности по ст. 57 недавно принятого УК. Она звучала как контрреволюционная деятельность. Уже за это его могли “исполнить у стенки”. А тут еще и ст. 98 - въезд в страну без установленного паспорта. СССР — это вам не Российская империя. Тут всякие турецкоподанные просто так не шляются.
Ну и вишенкой на приговоре красуется ст. 188. Тут все его. Без разговоров его. Мошенничество. Этим словом можно почти полностью описать жизнь Нафталия. Ему вменили обман Стамбульского резидента ИНО ГПУ на доллары США и Британские фунты. И что бы кто ни думал, но все это процессуальное великолепие не привело Френкеля к стенке. Он поистине волшебник. Десять лет выдали. Правда, от души.
СЛОН встретил Нафталия, как и положено, неприветливо. Что здесь "не фонтан", он понял сразу. В лагере было много людей и мало еды. Был оркестр, но не было бани. Еще часто и хаотично убивали. Но главное, что бессчетно и бессмысленно. А этого Френкель не любил больше всего.
Ведь если есть некий материал, то должна быть и прибыль. В ней весь смысл и организация жизни. Так считал Нафталий Френкель, когда был мариупольским расхитителем и одесским спекулянтом. Так он думал, будучи заместителем Стамбульского резидента ИНО ГПУ и генералом НКДВ, строителем Беломорканала и БАМа. Нет оснований полагать, что он размышлял по другому, когда был зека на СЛОНе.
А если из всех материалов самый доступный человек, то надо оперировать им. Так оно и пошло. Наиболее значимые изменения, что завезли пароходы с высокопоставленными и знаменитыми посетителями в СЛОН, стали эпидемии. Но там и свои процветали вполне. К примеру, тиф. Френкель вызвался построить большую баню за двое суток.
Все, что у него было — это несколько топоров, немного гвоздей и люди. Их он мог использовать как угодно и сколько угодно. Практически бессчетно. Главное, чтобы был результат. Эту лагерную истину Нафталий усвоил крепко. Она вошла в его сознание на всю жизнь. Как страх голодной смерти.
От этой самой бани и пошло его взаимопонимание с Советской властью. А вместе с ним карьера в органах ОГПУ, а затем НКВД. Его заметили. Должность в административно-хозяйственной части возвысила над лагерной массой и отдалила от смерти.
В 1925 году за инновационные заслуги Френкелю сократили срок отбывания наказания до пяти лет. А в 1927, когда Нафталий организовал артели по добычи рыбы, выделки кож и производства обуви, назначили начальником производственного отдела СЛОНа. Есть подтверждения тому, что Френкеля в двадцать восьмом, сразу после освобождения, возили на встречу со Сталиным.
Политический лидер страны перед принятием в марте соответствующего закона хотел лично ознакомиться с проектом реформирования “Карательной политики и состояния мест заключения”. Ведь Нафталий, разработав систему норм выработки и питания, зависимых друг от друга, сделал заключенных и всю систему лагерей экономическим ресурсом страны.
Если раньше осужденные работали, в лучшем случае обеспечивая свое содержание, то теперь их труд включен в общий план промышленного развития государства. Само физическое существование зека привязали к его успехам в производстве. Так же, как и жизнь Нафталия стала зависеть от придуманной им коммерческой организации лагерей. Теперь его будущее стояло в прямой зависимости от прибытка, что стала приносить индустриально-пенитенциарная отрасль.
Практически все было направлено на извлечение прибыли. Даже ввели поощрения в виде права отовариться в продуктовых ларьках. Цены установили заоблачными, но эти покупки могли поддержать истощенный тяжелым трудом, строгим содержанием и суровым климатом организм. Правда, при этом закрыли оркестр, театр и газету. Что вполне логично. Вот если бы были возможны билеты, то тогда почему бы и нет. А так Френкель не видел в этом ни малейшего коммерческого смысла.
А он в лагере становился преобладающим. Если раньше единственным смыслом зека было избежать расстрела и освободиться в конце срока. То теперь — выжить, выполняя нормы каторжного труда. Не “дойти” окончательно от голода и болезней на стройках и в шахтах. И для этого принести прибыль.
Теперь несколько миллионов людей не просто составляли некую массу, переходящую в “лагерную пыль”. Они становились производством. Производством вообще. Чего-либо. Если надо, то канала. Например, Беломорско-Балтийского. Или железной дороги. К примеру, БАМа.
Именно эти стройки возглавлял вчерашний зека Френкель. Значимость и масштаб обоих проектов сложно переоценить. Кроме того, он долго и успешно руководил всем железнодорожным строительством, осуществляемым осужденными. За неуспехи на столь ответственных должностях в условиях войны расстреливали нередко.
А он стал генералом НКВД. Таких было совсем не много. Ну а затем и персональным пенсионером. Он пережил не только тысячи заключенных, погибших при строительстве столь необходимых для страны объектов, но и всех своих врагов. Коих было множество.
Говорят, что в конце пятидесятых на скамейке у Патриарших прудов можно было наблюдать благообразного вида старичка. Он спокойно кормил голубей и наслаждался бессмысленностью своего занятия. Без всякого прибытка или целеполагания Нафталий Френкель раздавал хлеб. Он знал, какую власть дает еда. И каково наслаждение раздавать ее просто так. Эту роскошь он мог позволить себе. Он заслужил ее в лагерном аду.
Генерал-лейтенант инженерно-технической службы НКВД в отставке, орденоносец и прочая, и прочая… Нафталий Ааронович Френкель скончался в кругу семьи в 1960 году. Многочисленные болезни, приобретенные на извилистых путях бурной жизни, наконец догнали его.
Как Там встретили почетного пенсионера сотни тысяч безымянных зека, мы не знаем. Но то, что прав был Аарон Френкель и Нафталий показал себя “в бакалейной лавке”, так это точно.