Пушкина мы все знаем как "певца свободы", автора легендарной оды "Вольность".
Но вот на школьных уроках литературы обычно крайне редко учителя упоминают: солнце русской поэзии вполне себе владело живыми людьми. То бишь, крепостными крестьянами. И освобождать оных не торопилось.
Как же относился Александр Сергеевич к своим крепостным?
Итак, всего у семья Пушкина имелось четыре деревеньки с крепостными. Две в Арзамасском уезде Нижегородской губернии - это прославленное им в "Дубровском" Кистенево и легендарное своей осенью Болдино.
Еще одно имение Пушкиных - Михайловское в Псковской губернии, где Пушкин приятно провел ссылку в компании няни Арины Родионовны. А также менее известное Захарово в Подмосковье, где будущий поэт ребенком проводил, как бы сейчас сказали, летние каникулы.
Всего все четыре деревни насчитывали около 1,5 тысяч крепостных. То есть, можно сказать: "наше все" считался барином средней руки.
Отмечу, что Пушкин аж до 1830-го года в хозяйственные дела имений своей семьи вообще никак не лез. Ограничивался пребыванием в деревнях и бесчисленными романами с тамошними крепостными девицами.
Что в общем-то для русских бар той поры было нормой. У Пушкина это хотя б добровольно получалось - испортит поэт девку крепостную, потом стихи ей посвящает-читает, чтоб не плакала.
Вообще, как считают пушкиноведы, Александр Сергеевич потерял свою невинность в возрасте четырнадцати лет как раз именно с крепостной - актрисой Натальей Овошниковой. В донжуанском списке поэта оная значится под номером один.
Вторая крепостная любовь еще лицеиста Пушкина - тоже Наталья, горничная княгиги Волконской.
Другая его известная крепостная любовь - девятнадцатилетняя крестьянка из Михайловского Ольга Калашникова, номер 31 в его амурном списке, скрашивавшая поэту одиночество в ссылке. И родившая ему сына Павла. Которого, наш герой, впрочем не признал. Как не решился на Ольге жениться - хотя б мог бы дать ей хотя б вольную. Хотя помогал своей любимой материально.
В управление хозяйством Пушкин влез, вынужденно, лишь в 1830-м году. Отец Сергей Львович выделил ему перед женитьбой с Натальей Гончаровой тогда две сотни крепостных душ и часть деревеньки Кистенево.
Впрочем, Пушкин всех кистеневских крестьян заложил, чтоб, значит, денег на шикарную свадьбу и последующий медовый месяц надыбать. Примерно, как сейчас молодожёны берут кредит на те же цели.
Закладка крепостных в казну была тогда вполне нормальным финтом для русских помещиков. Барин получал от государства заемные деньги, по сути оставаясь хозяином имением. Единственное, не мог теперь покупать-продавать деревню с крепостными.
Выручил Пушкин за крепостных Пушкин 38 тысяч рублей - немалую по тем временам сумму. Правда, под треть бабла разбазарил - отдал теще (на приданое невесте, внезапно!) и другу-картежнику Павлу Нащокину для погашения долгов.
Пытался Александр Сергеевич заниматься и вопросами другого имения своей семьи - того самого Болдина, пришедшего в кризис. Нанял туда нового управляющего. И даже лично посетил Болдино, застряв там из-за холерного карантина на целую осень - ставшую столь крутой для в русской литературы.
Кстати. В своих имениях Пушкин, в отличие от своего Евгения Онегина, даже "ярем барщины старинной оброком легким" не заменил. То есть, не перевел крестьян с обязательной работы на господской земле к выплате простого продналога.
В общем, никого из своих крестьян Пушкин не освободил. И делать сего широкого жеста не собирался. Ибо крестьяне - это ж по тем временам деньги, движимое имущество. Придет ли современному человеку в голову идея дать вольную своей собаке, даче, машине, мебели в квартире, наконец?
Отмечу, что сами крестьяне на Пушкина, как на господина, никогда и никому не жаловались. Жестоким барином-самодуром прославленный поэт точно сроду не был. Не отмечено ни одного случая, когда б поэт велел высечь или как-то наказать своих подневольных крестьян. Хотя может слишком мало времени провел среди крепостных как полновластный хозяин? :)
- Судьба крепостного крестьянина улучшается день от дня, с распространением просвещения, - примерно так писал Пушкин. - Но благосостояние крестьянина тесно связано с благосостоянием помещика - это ясно. Перемены произойдут. Но торопить события тут не стоит.
Сам Александр Сергеевич, если исходить из его строк в тех же "Вольности" и "Деревне", все-таки искренне считал крепостное право рабством. Злом, но вынужденным. И таким, что исправить его, то бишь отменить, должен был только государь-император. Осуждал "барство дикое без чувства, без закона".
Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный
И Рабство, падшее по манию царя...
В общем, в плане обращения с крепостными Александр Сергеевич вполне соответствовал типичному русскому аристократу своего времени. Настоящий продукт своей эпохи. Крепостное право в России падет лишь спустя 24 года после его смерти.