Калужская область представляет большой интерес как для серьезных краеведов, так и для обычных путешественников. Здесь как бы пересекаются традиции русского залесского севера и русского степного юга. Исторический интерес к этой территории вызывают войны 14-15 вв. между Москвой и Литвой. Примечательно, что город Калуга впервые упоминается в 1371 году в жалобе литовского князя Ольгерда Константинопольскому патриарху Филофею на митрополита Киевского и всея Руси Алексея, который отнял эти земли у Литвы. Этот плодородный и геополитически выгодный край всегда был лакомым куском для ближайших соседей. Боевая слава этих мест началась еще раньше Литовских разорений, когда калужские земли принадлежали Черниговскому княжеству. Всем известна героическая оборона Козельска от орд хана Батыя в 1238 году – трагичный момент истории взаимоотношений татар с русскими. Но в этих же землях русские окончательно обрели и независимость от Орды – в 1480-81 гг. здесь состоялось знаменитое «Стояние на реке Угре». В 15-16 вв. начинается бурное развитие торговли и ремесел Калужской земли, она активно заселяется, т.к. границы Московского княжества расширились, и военная угроза снизилась. В 17 веке Калуга стала торговым посредником между Украиной и Москвой.
Население здесь чувствовало себя более свободным, чем в Залесской Руси, были устойчивы однодворческие традиции. Однодворцы – это было особое сословие служилых людей, они одновременно несли пограничную службу, охраняя окраины и занимались земледелием. С отходом границ на юг, при потере оборонительного значения, однодворцы, как правило, превращались в зажиточных государственных крестьян, имевших много земли, а иногда даже собственных крепостных. С началом военной реформы Петр Первый упразднил однодворцев – необходимость в таких военизированных земледельцах отпала, особенно в провинциальной Калуге, но сами однодворцы крепко держали «старину» и отличали себя от других крестьян даже до начала 20 века. Власти пришлось еще раз запрещать однодворцев в 1866 году, после отмены крепостного права, но на сохранение однодворческих традиций это не повлияло. Из них произошли такие известные писатели, как И. Бунин и А. Твардовский, которые оставили интересные воспоминания об однодворческих традициях.
Но в Калуге, рано ставшей глухой провинцией и дольше испытывавшей культурное влияние северной Руси, эти традиции приобрели свои уникальные особенности, которые сохранились в некоторых этнокультурных регионах края. Например, здесь рано стали появляться крупные монастыри с обширными земельными владениями, что было характерно для северной залесской Руси, а не для южной степной, где монастыри в основном образовывались внутри оборонительных городов-крепостей и не имели земли из-за невозможности безопасно пользоваться ею. Первые монастыри здесь были основаны еще в 13 веке, в эпоху существования Черниговского княжества, во время активной христианизации северо-восточных земель Киевской Руси. Но наибольший расцвет монастырей пришелся на 15-16 века, когда Калужский край прочно закрепился за Москвой. Интересно, что расположились эти монастыри довольно компактно в пределах Перемышльского уезда. Вот как об этом писала М. Шереметева: «В бывшем Перемышльском и отчасти Лихвинском уездах был расположен район, который во всех старинных описях называется Монастырщиной и в который входили селения, принадлежащие до 1794 г. монастырям: Троицкому Лютикову в с. Корекозево, Лихвинскому Успенскому Гремячеву в с. Гремячеве, Шаровкину в с. Ильинское, Перемышльскому Николо-Резванскому, Перемышльскому Рождественскому девичьему. Устройству этих монастырей помогали князья и бояре: они делали богатые вклады сосудами, облачениями, иконами, книгами, особенно же ценными считались вклады землёй. Благодаря таким пожертвованиям, монастыри бывшего Перемышльского уезда стали владеть землёю и крестьянами, проживавшими на ней».
Также в Монастырщину входило еще 2 монастыря, находящихся чуть южнее: Воротынский Спасо-Преображенский и Лихвинский Добрин монастырь. Крестьяне здесь жили намного лучше крепостных, хотя также подвергались отработкам и поборам. С 1764 года при секуляризации, крестьяне стали экономическими, то есть государственными, свободными, в отличие от крепостных. Гремячев, Резванский и Рождественский монастыри были закрыты в 1764 г., а Шаровкин – в 1766 г. Их земли теперь принадлежали либо государству, либо крестьянам. Данные обстоятельства положительно повлияли на быт местного населения, помогли сохранить уникальную культуру. Сами же монастыри, которые и так были не очень большими и богатыми по среднерусским меркам, пришли в полный упадок. Некоторые из них не смогли оправиться еще со времен смуты, а после 1764 года вовсе исчезли, превратившись в обычные приходы. Так в Перемышле о бывшем Рождественском монастыре напоминает сохранившейся доселе Рождественский храм 17 века. Совсем недалеко от Монастырщины, чуть юго-западнее расположен еще один крупный духовный центр Калужского края, имеющий общероссийское значение – Оптина пустынь под Козельском и произошедшая от нее Казанская Амвросиевская пустынь в Старом Шамордино. Несмотря на то, что Оптина пустынь была основана также в 16 веке, расцвет ее пришёлся совсем на другую эпоху – конец 18 – начало 20 вв., и никак не связан с Монастырщиной.
После революции все эти монастыри постигла единая трагичная участь – в 1920-е они были закрыты, разорены и приспособлены под хозяйственные нужды. Имеющиеся немногочисленные постройки серьезно пострадали, а некоторые храмы безвозвратно исчезли. Самая примечательная история связана с Троицким Лютиковым монастырем, располагавшемся близ села Корекозево, куда не раз ходила за вышивкой Гумилевская. Как и во многих губерниях и уездах, здесь летом 1918 года начались антисоветские крестьянские восстания, направленные против продразверстки. При попытке конфискации монастырских лошадей несколько комиссаров были крестьянами данного села убиты. Других заключили под арест, заперев в башне монастыря. Местными мужиками были разосланы приказы прибыть в село Троицкое для охраны монастыря и в другие села Монастырщины: Горки, Ладыгино, Голоцкое, Бушовка и Вольня. Вечером того же дня на общем собрании было решено идти на Перемышль, разоружить местные Советы и конфисковать все имущество, что и было сделано в ночь на 8-е августа. Большевики отреагировали быстро. Уже 9 августа небольшим карательным отрядом из Калуги были освобождены товарищи из Лютикова монастыря, монахи арестованы, при этом вечером отряд был обстрелян крестьянами, организовавшими засаду. 11 августа подавлено восстание и в Перемышле.
Начался скорый революционный суд, не предвещавший ничего хорошего восставшим крестьянам и монахам. Приказом №203 штаба войск по водворению революционного порядка в Перемышльском уезде, Лютиков монастырь упразднили, всё его имущество отобрали, монахов, не участвовавших в восстании, выдворили, приказав покинуть губернию в семидневный срок, 17 человек, в т.ч. 6 иеромонахов, приговорили к расстрелу. Запомним эти имена: Авксентий, Иасон, Иосиф, Иоанникий, Корнилий, Никанор и иеродиакон Пафнутий. Первых троих расстреляли еще в Калуге. Остальных, в т.ч. и крестьян расстреляли на южной окраине села Корекозево в местечке называемом с тех пор «могилки». Одного из монахов, крупного телосложения, никак не могли убить. После второго залпа, направленного исключительно на недобитого монаха, у солдат началась паника, но монах сказал: «Что испугались? Делайте свое дело». После этого он благословил солдат и, наконец, был убит.
Позже здесь была организована база МТС, который руководил Е.А. Киселев – зять К.Э. Циолковского, последний даже приезжал сюда на велосипеде в гости к дочери. Архитектурный комплекс имел важное значение и потому его посещали известные советские архитекторы и реставраторы: П. Барановский, Н. Померанцев, благодаря которым сохранились уникальные фотографии монастыря до его полного разрушения. Но попытки известных ученых спасти комплекс были безуспешными, уже к 1930-м он был настолько перестроен, что его сняли с музейного учета.
Память же о монастырях сохранилась. После развала СССР 4 из 7 монастырей были возрождены, даже Гремячевский, закрытый в далеком 1764 году. За последующие 30 лет их состояние мало изменилось. Если Оптина и Амвросиевская пустынь обрели былую славу, то Перемышльские монастыри до сих пор в стадии восстановления, многие из них, как и раньше, имеют один скромный храм и небольшую территорию.