Уже многие успели и обсудить, и пошутить над историей с той самой картой XVII века, на которой двое пожилых мужчин все никак не могли найти то, что составляет сейчас предмет всех их мыслей, а не найдя – очень воодушевились. Как я тоже пошутила в своем телеграм-канале (кстати, подписывайтесь), мне эта история напомнила булгаковское «Что же это у вас, чего не хватишься, ничего нет!». И ровно по Булгакову, то, что они искали, на самом деле на карте-то было – просто смотрели слишком невнимательно или слишком рано обрадовались.
На самом деле, в этой истории кроется, конечно, куда большее, чем публичная демонстрация этими людьми своего невежества, предвзятости и буквально одержимости одной – пусть и довольно крупной – частью европейского континента. В этом маниакальном стремлении подгребать к себе только ту информацию и те факты, которые подтверждают манию, и в упор не замечать то, что ее отрицает, на мой взгляд, таится какая-то органическая неспособность ощущать течение времени.
Видели, наверное, те смешные картинки про поклонников теории «плоской земли», где все крупнейшие мировые достопримечательности видны из одной точки одновременно? Вот так и людям, которые не ощущают течение времени, кажется, что все на свете происходит всегда – и прямо сейчас. Истории, которая трансформирует цивилизацию, оставляя далеко позади какие-то уже случившиеся реалии, для них на самом деле не существует. Как не существует и этической трансформации, результатов общественных дискуссий, которые раз и навсегда однажды меняют понимание о том, что такое хорошо и что плохо.
Именно поэтому люди с подобным восприятием времени часто даже не понимают, что ведут себя в современном мире по законам, допустим, Средневековья, и считают это совершенно нормальным. Они даже порой не осознают, что делают зло, потому что в их представлении, раз это зло когда-то в древности считалось нормой, то и сейчас оно вполне допустимо.
Люди с подобным восприятием, например, совершенно не чувствуют своего возраста, и даже не отличают детей от взрослых, стариков от молодых, и не понимают, как смешно и даже страшно, например, приставать к кому-то, кто годиться тебе в дети, а то и во внуки. Те, для кого время не существует, ощущают себя бессмертными, а поэтому – и ненаказуемыми, и это тоже делает путь зла для них легким и приятным.
Вполне логично, что факты, которые свидетельствуют о вполне естественном течении времени и принципиальном изменении мироустройства, воспринимаются такими людьми со страшным негодованием и возмущением. Любой прогресс, любой практический намек на то, что мир меняется безвозвратно, видится людьми подобного склада страшной и жестокой агрессией, покушением на основы мироустройства.
Вот с этим прогрессом и изменениями они и борются, как Дон Кихот с ветряными мельницами, считая себя не менее доблестными и отважными рыцарями, чем он. Время для них – ужасное чудовище, злобный дракон, навсегда уносящий уже отжитые реалии в небытие, и этого дракона, по их разумению, просто необходимо остановить любой ценой.