(Отрывок)
На съёмочной площадке, в далёкой Австралии, исполнитель главной роли, ирландский друг Линн, сидя в шезлонге, потягивал из маленького термоса свой секретный сбор. Он пребывал в прекрасном настроении и усиленно в мыслях повторял тот процесс, который ему предстояло осуществить перед камерой через несколько минут. Текст очень легко ложился на свои места, мозговые полочки и стеллажи ровными рядами и в нужной последовательности. Группа, наэлектризованная предстоящей работой, представляла собой нормальный, хорошо отмобилизованный механизм и казалось, что никто и ничто не может помешать этой слаженной команде осуществить задуманное сценаристом и режиссёром и поэтому, раздавшийся телефонный звонок прозвучал в полнейшей тишине как предвестник тревожной неожиданности. Как-то по особому тренькнул аппарат и хотя мелодия известила Ирландца о том, что звонил его младший сын, звук какой-то особой тональностью навёл его на мысль, что вот сейчас, в данный момент, произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Так и случилось.
-Папа, у меня тут в магазине какая-то чертовщина произошла. Прямо сейчас. Я только открылся, прошёлся по торговому залу, как...- он не успел договорить.
-Дэниел, посмотри на часы, сынок, внимательно. Утро здесь, в Сиднее. Я готовлюсь к съёмкам. У тебя далеко уже не утро.
-Папа, у нас девять утра. Ну и несколько минут ещё натикало.
-И у нас девять утра.
-Папа, ты здоров? С тобой всё в порядке?
-Да! Я в полном порядке!- прорычал папа.
-Папа, у меня здесь два привидения, одно-твоя... в общем- Линн, а с ней- Арманд Ассанте! Папа, я серьёзно говорю, это они, ой, исчезли...- раздались короткие гудки.
Ирландец резко подскочил вверх и вылил на себя содержимое термоса. Не почувствовав ожога от ливанувшего ему на бёдра горячего отвара, он вскинул левую руку и вонзил взгляд в циферблат. Часы показывали начало десятого. Внезапно он ощутил на спине, между лопаток, лёгкий холодок. Затем, по нему прошла чуть заметная дрожь. Термос полетел в сторону. Ирландец резкими длинными шагами направился в сторону ограждения, которое пресекало попытки приблизиться к группе киношников любопытным аборигенам и подойдя к этому своеобразному забору, внезапно остановился, вперив свой взор в страусиные глаза. Блуждающего неподалёку страуса Эму, видимо, настолько привлёк кинопроцесс, что он бросил все свои занятия, в виде пробежек за самками и решил лично поучаствовать, пусть хоть в роли статиста, в процессе создания фильма. Человек и птица уставились друг на друга. Оторопевшие вначале
члены съёмочной группы, завидев эту забавную картину, невольно заулыбались. И в самом деле-было от чего! Они, Ирландец и страус, были похожи. Во многом похожи. Ростом, взглядом, причёсками. Они оба стояли и смотрели друг на друга, глаза в глаза и невольно наводили всех видевших эту картину на мысль о том, что у каждого представителя Фауны, на Планете Земля, есть своя личная копия из мира: пернатых, меховых, чешуйчатых, скользких и тому подобных. В данном же случае - это было стопроцентное попадание. Так они и стояли длительное время, глядя в окуляры противной стороны и не предпринимали никаких действий. Неожиданно, в руке человека раздался резкий звук. Это вновь заговорил телефон. От неожиданности птица вздрогнула и совершила попытку атаки, то есть страус попытался нанести удар клювом в человеческий нос. Многолетняя практика в единоборствах не позволила Ирландцу пропустить удар. Более того, вспомнив все свои навыки боксёра (был же в своё время чемпионом среди юношей), актёр, увернувшись от атаки, попытался провести левый боковой, с последующим апперкотом правой. Птица, видать, обладала реакцией самого Роя Джонса-джуниора, потому как совершила своей шеей зигзагообразный манёвр. Кулаки Ирландца просвистели в воздухе и не нанесли оппоненту ни малейшего вреда.
Члены съёмочной группы наблюдали весь этот процесс уже без улыбок. Их буквально срубил гомерический хохот. Некоторые валялись на траве, не в силах стоять и сотрясались в беззвучных конвульсиях. Ирландец приподнёс руку к уху и вновь услышал голос Дэниела:
-Папа! Не отключайся! Тут такое сейчас было!
