Вороненок неожиданно в избушке прижился. Не прошло и пары дней, а он уже бодро вышагивал по полу, то и дело прячась то под лавку, то в котел. Баюн ворчал, поглядывая на птенца, а Яга радовалась.
- Зря ты так, - в который раз укорила она кота. - Всякое существо в хозяйстве сгодится.
- Так уж и всякое? - прищурился Баюн. - То ли дело корова али коза, а с вороненка какой прок? Даже похлебку из него не сваришь, мал, навара не будет.
- Тьфу на тебя, - разозлилась ведьма. - Вороны - птицы умные, вот мы его так научим, чтоб весточку от нас Василисе донес. Неужто не слыхал про птиц таких?
- Про голубей слыхал, - фыркнул кот. - Да у тебя все не как у людей.
- Это уж точно, - покачала головой Яга. - С котами вон разговариваю, а надо бы хворостиной да за шкирку. Опять мыши корешки мои сжевали!
- Да понял я, вороненок так вороненок, - залебезил Баюн. - А мыши, от них вреда ж не много... Да и дюже живот у меня от них крутит, не серчай. Выгнать - выгоню, а есть не буду.
Яга лишь вздохнула. Уж почитай луна сменилась, как Василиса с Иваном ушли. И вроде привыкла ведьма к одиночеству, но нет-нет, да и подумается: как оно бывает, когда счастье простое, человеческое? А после вспоминается сынок поповский, бабы деревенские с вилами. Не про нее это, простое да человеческое. Так и суждено ей куковать одной в крохотной избушке. Смирилась, отплакала, приняла. Нашила платьев да занавесок из отрезов, что в сундуке прятались. Баюн по вечерам байки всякие рассказывал, коих знал он немерено. А образ, от которого сердечко ведьмино стучать словно заячье начинало, затолкала Яга глубоко в память, чтоб и не вспоминались ни глаза синие, точно омут речной, ни улыбка уверенная, ни руки крепкие.
***
- Пусти, кому говорю! - визжала Лизавета, бросаясь к двери, у который скалил зубы сердитый волк.
- Говорено тебе, сиди в башне, - рычал Серый. - Али все уже, наревелась?
- Наревелась, - топнула ножкой девица. - Не для того меня маменька с папенькой такую красавицу берегли, чтоб я в башне вашей чахла!
- Плохо они тебя берегли, - усмехнулся волк, но с места не двинулся. Сколько царевен он повидал, то ни в сказке сказать, ни пером описать. Но чтоб такая...
- Пусти! - крикнула Лизавета. - Коли утащил - изволь жениться!
- Я? - удивился Серый.
- Да ты-то мне на кой? Кощей ваш. И чего о нем разговоры такие ходят, ни капельки он не страшный. Даже наоборот, - она мечтательно прикрыла глаза, вспоминая Бессмертного. - Дюже гневливый, да это мы поправим. У хорошей бабы и муж довольный.
- А ты сталбыть хорошая? - прищурился волк.
- А то как же! - Лизавета подбоченилась, выпятила пышную грудь, да тряхнула косами.
- Ну раз хорошая, - едва сдерживая подступающий смех, разрешил Серый, - тогда ступай. Только потом не обессудь, коли чего не так.
Обрадованная девица отмахнулась, на всякий случай подрумянила щеки лежащей на блюдечке свеклой, да и устремилась навстречу своему счастью. Волк молча смотрел ей вслед, а потом тихо пробормотал:
- Хороша Маша, да не наша...