Шестнадцать месяцев как моего сына нет рядом со мной. Вот и закончилась вторая весна без него. Вот началось второе лето без него.
Летом у детей день рождения и ему бы исполнилось 16 лет. Он бы сдал экзамены, закончил девятый класс и может быть пошёл бы в колледж.
Но нет. У меня перед глазами только тот день и он, лежащий в темноте на асфальте. Стараюсь держаться и не плакать, но не получается.
В прошедшем месяце мы выбирали фото для памятника, я ругалась с товарищами-установщиками надгробий (вообще отдельная история). Но, одно дело что-то выбирать, торопить контору, а другой, когда тебе звонят и говорят, что нужно прийти в такой-то день, принести нужные документы, показать могилу и начнутся работы. Это как обухом по голове. Все время это было что-то отсроченное, а теперь уже все. Все поменяется на его могиле. Это какое-то непонятное чувство, когда стоишь и обсуждаешь с человеком с рулеткой на сколько сантиметров постамент будет отступать от края участка. Это какой-то сюр, этого не должно происходить. Я потом села я машину и расплакалась.
Работы на участке уже начались. Должны все сделать вовремя. Обещали. Но я уже сомневаюсь.
Вот уже больше года я хожу во всем черном. Мало того, я покупаю только черное или темное. И вот на лето даже купила себе черное или темное.
Не могу себе заставить надеть что-то другое. Да, летом я буду носить что-то посветлей, так как жарко все же в черном. Но поймала себя на мысли, что в каталогах смотрю только на темную одежду.
Сегодня первое число, а мне некуда пока пойти положить цветы, там идут работы.
Сейчас мне как никогда отзываются строки:
Я старая, старая, старая баба, Анечка,
Изведенная, страшно себе постылая,
Которая, в общем, только и утешается
Тем, что Бог иногда глядит на нее и думает:
- Ну она ничего, справляется. Я, наверное, не ошибся в ней.
Вера Полозкова "Текст, который напугал маму", 2009 г.
