...W всю жизнь казался мне странным, до удивительного странным, с того самого момента, когда я впервые увидел его в колледже – настоящее его имя было Вирджиль, но он просил, чтобы все называли его W – так вот, чем больше я узнавал его, тем больше изумлялся его поведению. Мало того, что он имел дерзость выбирать предметы, которые по его мнению были нужны и отвергать те, которые он считал ненужными – так он еще и в выбранных им предметах изучал исключительно те моменты, которые были ему, как он говорил, необходимы. Стоит ли говорить, что долго в нашем колледже он не продержался несмотря на серьезные протекции своего дядюшки – как впрочем, и во многих других колледжах. Однако, это не помешало ему получить образование, вернее, то, что он считал образованием.
Его познания были необычайно разрозненными – например, он не на шутку увлекался астрофизикой и астрономией, но его интересовала только безымянная звезда в созвездии Южной Рыбы. Он также немало увлекался оптикой – но лишь той её частью, которая помогала ему собрать причудливые телескопы, способные увидеть бесконечно далекие звезды. Еще одной его страстью была механика – но лишь в том, что касалось создания летающих машин, способных подниматься в верхние слои атмосферы, чтобы оттуда смотреть на звезды.
Кроме того W (я привык называть его именно так) придумал для себя странное приспособление, чтобы ходить не на двух, а на шести ногах, и иметь пару дополнительных рук – он научился не только ходить на этом приспособлении, но и довольно ловко прыгать, подниматься по лестницам, даже перескакивать с крыши на крышу. Он так увлек нас своими ходулями, что мы даже создали тайный кружок, тренировались ходить на шестиногих опорах, устраивали нешуточные сражения.
Была и еще одна особенность W, о которой мы старались не думать и не упоминать – иногда в особо жарких спорах он переходил на какой-то странный язык, не похожий ни на один из языков нашего мира – казалось, что его речевой аппарат не выдерживал той речи, которую он пытался произносить, он давился словами, если это только были слова, словно иглами они вонзались в его горло. На свою беду я не запомнил ни одного слова, если это вообще можно было назвать словами. Но почему-то в те времена мне казалось, что это не бред сумасшедшего, а что-то большее.
Я пишу о своем знакомстве с W, надеясь, что никто никогда не найдет моих записей – если кто-то узнает о моей дружбе с W, это может обернуться проблемами не только для меня самого – что мне я сам, я уже стар, доживаю последние годы, - но и для моих детей и внуков, что будет гораздо хуже. Стоит ли говорить, что W не пускали не в один порядочный дом, да и двери менее порядочных домов были для него надежно закрыты. Я просто не могу не вспоминать о моем странном не сказать, чтобы друге, я не знаю, как его назвать, но он был больше, чем случайный знакомый...
...люди говорят, что его падение с самодельного неболета – не более чем несчастный случай, но мне кажется, все было намного проще – незадолго до трагедии W говорил, что срок вышел, он может вернуться, - и еще пожалеют те, кто...