Вернувшись в деревню, я не оставляла надежды доучиться, хоть и понятно было, что у отца все надолго и всерьез. Уже было проведено две операции по трансплантации кости, даже кожу с ягодиц брали, чтобы закрыть рану, но кости не приживались, и остеомuелит перешел в хроническую форму, кости постоянно воспалялись. Отец почти постоянно носил съемную гипсовую лангету, которую каждое утро нужно было приматывать эластичным бинтом к ноге. Уже на втором году после травмы он лишился почти всех зубов — терпел сжав зубы, днем мы не слышали от него ни звука, только ночью, если боль была сильная, он мог стонать, но быстро просыпался сам, шуршал таблетками, потом снова было тихо.
А у меня был день сурка — встала, если мама дома, то с дойкой коровы она справлялась сама, потом бежала на автобус — ехать на работу, а я доделывала остальное — топила печку, готовила, кормила завтраком отца, потом опять по хозяйству, и так весь день. Вечером, уже укладываясь спать, иногда думала — а что я делала-то? А ничего особенного, все как всегда.
Так до весны время и прошло, а весной почему-то стала побаливать голова, но я как-то не обратила внимания. Лето промелькнуло в знакомом беличьем колесе, и ближе к осени стали решать, что же делать с учебой. Решили на семейном совете пробовать еще раз на очное пойти. Брат обещал помочь с хозяйством, поэтому я потихоньку начала искать квартиру.
И тут мне, можно сказать, повезло — моя подруга, которая уже пару лет как жила в городе, предложила вариант с частным домом, и по расположению недалеко от института — на любом попутном транспорте пять остановок. И я поехала смотреть комнату.
Хозяйка мне понравилась — спокойная, очень оригинальная женщина за сорок, с достоинством, но без заносчивости, очень близкая по духу, я бы сказала так. Было одно, но большое но — дом она купил с долгами по коммуналке, и в нем не было ни света, ни воды.
Но цена за аренду была такая смешная, что мы могли вполне ее потянуть. Я прикинула про себя, что могу стирать крупное дома, а мелочи на руках постирать и вовсе ерунда. И я согласилась.
По транспортной развязке мне и впрямь было удобно, единственное, что доставляло хлопоты — это добывание воды на колонке — у хозяйки была тележка, в которой мы возили пустую флягу, наполняли ее на колонке неподалеку и везли домой. Поневоле научишься экономить воду. Семестр начался нормально, пока дело не дошло до чтения обязательного списка литературы, которых было аж три — по числу предметов курса, да и еще — морфология, ух.
У нас у всех бывали моменты, когда в доме отключали электричество. Помните — что то жужжало, гудело, (особенно в старых счетчиках и холодильниках), и вдруг тишина…. Становится слышно, как тикают настенные часы, время как будто растягивается в этой тишине, становится тягуче-неторопливым, и такое чувство, что как будто оглох на время. Потом появляются тихие звуки (если, конечно, один в доме) — часы, муха, жужжащая у окна, дождь, тихонько стучащий в окно, или шелест листвы летом. Как только электричество включается, время, как отпущенная резинка, возвращается в свою обычную форму. В такую тишину я приезжала каждый день из института. Улочка, где стоял дом, была довольно тихая, но туда еще доносились звуки загруженного Бердского шоссе, но как только я заходила внутрь, меня окружала та самая тишина. И после еды я садилась читать.
Настенных часов не было, поэтому я могла слышать только чавканье маленького кварцевого будильничка, по звонку которого я вставала в институт. Я замечала, что становилось темно, только когда уже сложно было различать буквы на страницах. Мне нужно было читать после захода солнца еще как минимум час, поэтому я зажигала свечу, и чувствовала себя романтичной особой восемнадцатого века.
Домой в целях экономии я ездила раз в две недели, в выходные также читала, или ездила по друзьям с исключительно меркантильной целью — принять душ и нормально помыться.
Через полтора месяца с начала учебы головная боль стала настолько сильной, что я больше не могла ее игнорировать — более того, через час-два после начала чтения книг меня начинало тошнить, а попозже ситуация ухудшилась. Я решила обратиться в институтскую поликлинику, терапевт направил меня к невропатологу. Мне тогда показалось странным, что у двери много пожилых дам различной степени восстановления после инсульта — преобладали перекошенные лица, висящие плетями руки, трости в подрагивающих руках. Мне стало не по себе, и уже в зеленоватом цвете лица , « в образе», так сказать, я вошла в кабинет.
За столом сидел врач, напомнивший мне Карлсона — этакий «мужчина в самом расцвете сил». Плотный, с небольшим брюшком, довольно высокий, с очень острым взглядом и манерой немного наклонять голову набок во время сбора анамнеза. Потом осмотр, «достань нос», «пройдись, деточка, по полосе» (на полу была наклеена синяя полоска изоленты), «закрой глаза, высунь язык».
-Такс, голубушка, - врач оставил записи, сложил руки домиком, и внимательно смотрел на меня. - на каком факультете учимся?
- На филологическом — сказала я, мне было плохо, голова была, как налитая свинцом чашка.
- Читать много надо, да? - делая пометки в моей тощей карточке, скорее утвердительно сказал врач.
- Конечно — три курса по литературе, список большой.
- Понятно. Значит, сделаем так — вот тебе направления, пойдешь сначала к офтальмологу, посмотрят глазное дно, только смотри, надо будет захватить темные очки, атропин закапают. Знаешь, что такое?
- Конечно, - немного обиженно сказала я — препарат для расширения зрачков, применяется для осмотра сосудов глазного дна.
- Отлично. А дальше надо записаться в регистратуре — необходимо сделать снимок черепа, - он что-то забубнил, помечая в направлении дополнительные строчки, потом надо будет снять энцефалограмму и сделать РЭГ — так что будем тебя обследовать по полной. Но, думаю, в течение недели пройдешь — студентам у нас приоритет.
И, как сделаешь, пару дней подождешь и приходи на прием снова, а пока притормози с чтением, надо немного отдохнуть — и глазам, и мозгам.
Я поблагодарила, выползла из кабинета, записалась на обследование, и услышала в регистратуре — Вам, деточка, (опять это слово) очень повезло! Вас сам Циркин смотрел! Лучший невролог города, вот как.
И с осознанием того, что хоть с врачом повезло, я поехала домой.