-Отдыхай тут пока. - у говорившего был очень скверный русский. Он запинался на каждом слоге. Молодого парня втолкнули в тёмный низкий подвал с земляным полом. В углу под окном лежал грязный тюфяк с соломой. Парень был испуган, но в то же время рад, что до сих пор оставался жив. Его товарищам повезло меньше - их убили сразу же, в первые несколько минут боя. У фашистов было численное преимущество и отряд, попавший в засаду был обречён. Его окружили и он под прицелом четырёх винтовок сложил оружие. Теперь он сидел на тюфяке и ждал, что будет дальше.
За два дня его вызвали на допрос всего лишь раз и он рассказал всё, что можно было сказать. Офицер, который его допрашивал, не проявлял большого рвения и было видно, что ничего нового он от него не услышал. Его оставили в покое и больше не трогали. Парень целыми днями сидел на тюфяке или смотрел в дыру под потолком, в которой редко можно было увидеть что-то выше сапог проходящих. В его голову лезли самые разные мысли. Уверенность, что от него избавятся, как от ненужного хлама сменялась абсолютной убеждённостью, что его отправят в тыл в лагерь для военнопленных, и на этом его война кончится. Непроглядная безысходность сменялась уверенностью, что всё закончится хорошо. На четвёртый день, рано утром дверь открылась и его опять отвели знакомой уже дорогой в деревянный дом, где его допрашивали в прошлый раз. В этот раз офицер был вежлив с ним и предложил закурить. Парень отказался и тогда ему была предложена возможность улучшить свои условия нахождения здесь. Ему всего-то нужно было начать работать на них. А если точнее, то поступить в расположение Фридриха Линдемана, начальника хоз. части.
-Много русских работает там. Соглашайся.
И хотя парень был молод, он понимал, что на самом деле ему предлагает этот гладко выбритый воспитанный человек, сидящий перед ним за столом. За этой простой формулировкой скрывался крючок, с которого не слезть, стоит лишь согласиться. Он отказался.
-Олаф! - позвал офицер. Дверь открылась и вошёл здоровый немец в рубахе. Удар в ухо свалил Ивана со стула. Олаф пинал его ногами, не выбирая цели. Парень лишь закрывал голову и живот. Вскоре его отнесли, так как ходить он не мог, в подвал и бросили на земляной пол. Сил едва хватило, чтобы отползти к тюфяку. Он сгрёб его в охапку и у стены наткнулся на что-то твёрдое и холодное. Это был старинный медный кувшин. Он приложил его к разбитой голове. Но видимо удары по голове были слишком сильны, потому, что вокруг вдруг всё завертелось, откуда ни возьмись полетели разноцветные огни и загрохотало так, что казалось, сейчас весь дом рухнет и погребёт его в этом подвале навечно.
-Охо-хо-хоо! Ты меня освободил, смертный! Я всемогущий джин, и поэтому проси у меня, чего хочешь! Охо-хо!
Иван лишь простонал и закрыл руками лицо. Джин стоял гордо уперев руки в бока и свысока оглядывал помещение. Он выглядел как смуглый мужчина в странном одеянии.
-Тебе не помешало бы сделать уборку. Того глядишь и мыши заведутся. - он заметил скорченную фигуру в углу. - Эй. Братец. - он длинным загнутым носком туфли потыкал его в спину, отчего Иван громко застонал. - Какое будет твоё желание? У тебя их три, смотри, выбирай благоразумно.
-Хочу, чтобы у меня ничего не болело.
-Исполнено!
Иван, полежал ещё немного, осторожно прислушался к ощущениям своего тела. Осторожно подвигал ногой, потом рукой. Потом огляделся и сел на тюфяке.
-Это что такое тут происходит?
-Я был заключён в этом тысячу раз проклятом кувшине! Три тысячи лет я томился в заточении и каждую тысячу лет клялся нерушимой клятвой джинов, что исполню любое желание того, кто освободит меня от мук заточения! И вот, ты сделал это на исходе третьего тысячелетия.
-Ух ты. А я тут тоже, вроде как заточён. Только тебя не били, небось, ногами по голове там, в твоей посуде?
-Не били. Да и нет такой силы во вселенной,которая могла бы такое совершить. - он выглядел очень самодовольно.
-О как? И ты обмолвился, что у меня есть три желания?
-У тебя осталось два, человек. И так, что загадаешь на этот раз?
Иван огляделся, почесал в затылке и промолвил себе под нос: -Неплохо было бы выпить чайку, да обдумать всё.
-Это можно. - на полу и стенах появились шикарные восточные ковры. Появились свисающие с потолка лампы. Они мягким, колеблющимся светом освещали небольшой, но теперь такой уютный подвал. В центре на маленьком столике стояли чайнички и чашки. Он весь был уставлен пиалами со сладостями. Тут был мёд, орехи, фрукты. Сочный рахат лукум пирамидками стоял на золотом подносе. Пахлава сочилась мёдом. В воздухе летали дурманящие ароматы. Иван потёр ладони и уселся на ковёр по-турецки. Джин лёг напротив.
-Кто ты таков?
-Я советский солдат.
-Воин значит. Я тоже был воином. Великим воином, не знавшим поражения.
-Да? А как ты тогда оказался в кувшине?
-Ты нравишься мне всё меньше, смертный. Меня перехитрили. Женщина! О будь она не ладна, тысяча проклятий на её несчастную голову! Все беды в мире от этих порождений шайтана, похищающих у нас ум и превращающих в малых детей!
-Ты сексист?
-Ни один джин не скажет тебе своего настоящего имени, ибо в имени заключена великая сила.
-Да она небось уже померла давно.
-О нет, ты её не знаешь, такие проходят через тысячелетия.
-Красивая?
Джин мечтательно прикрыл веки.
-Её глаза темны как ночь и горячи, как огонь! Её губы как спелая вишня, а грудь её и бёдра... Ммм... Она меня погубила!
-Ты говорил, что у меня есть ещё два желания? - спросил Иван, всласть напившись чаю.
-Уже одно.
-Как одно? Я не загадывал всё это. Это было твоё добровольное решение.
-Ах ты, таракан! Да я тебя! - он чёрной тенью навис над Иваном, опрокинув стол и раскинув свои руки, словно хищная птица. Его глаза горели огнём а изо рта валил дым.
-Ну если ты так торопишься, что я с этим поделаю?
-Ах ты хитрый смертный. Твоя жизнь висит на волоске, а ты...
-Тебе нужно поменять отношение к ситуации. Ты организовал себе чаепитие, а я просто составил тебе компанию.
-Хммм... Ну тогда посидим, шайтан тебя побери. И так, - он достал откуда-то сзади бутыль, заткнутую пробкой и с характерным звуком вынул эту пробку зубами. Затем он выплеснул чай на пол, прямо на ковёр и налил в чашку из бутыли до краёв. Он вопросительно кивнул Ивану, мол, тебе налить? Иван ответил "давай", и последовав примеру джина, опустошил чашку под коньяк. -Три тысячи лет выдержки. Ты понюхай, как раскрывается в нагретой чашке, а? Ну, теперь рассказывай, что у вас тут происходит.
-Ой, беда к нам пришла, какой свет не видывал.
-Ну это ты опрометчиво сейчас. Я такое видал. Ну ладно, я не перебиваю.
Когда Иван закончил, уже изрядно выпивший джин сидел за столом, подперев голову, и тяжко вздыхал.
-Каждый раз! Поверь мне, каждый раз люди клянутся и бежаться не устраивать подобного. И как ты думаешь, что? Не проходит ста лет, и всё начинается сызнова.
-А знаешь, чего я хочу? - воскликнул Иван, уже изрядно разгорячённый выпитым.
-Валяй.
-Хочу... Хочу, чтобы мы победили и хочу выбраться отсюда живым!
-Это твои два желания. Да пусть будет так.
-Исполнено!
Комната, свисающие лампы с потолка и ковры закрутились у Ивана перед глазами, он упал на спину и произнёс: Ты где, джин? -Прощай, Иван! - голос эхом отдавался среди молодых берёз, постепенно затихая. Карусель замедлилась и Иван увидел над собой синее небо. Недалеко послышалась русская речь.
-О, наш!
Иван стоял посреди комнаты по бокам от него стояли два солдата в форме с автоматами. Это они его нашли и привели сюда. С тех пор прошло несколько часов в течение которых он смог даже поспать. Мужчина с суровым лицом в звании капитана ходил взад-вперёд.
-Рядовой такой-то. Попал в плен такого-то числа при таких-то обстоятельствах. Спустя неделю был обнаружен в берёзовой колке вусмерть пьяным. Теперь, Иван, выкладывай всё начистоту. Как ты бежал?
-Вы не поверите. - Иван рассказал, как было дело. Если бы он мог видеть как от удивления округлились глаза его конвоиров, как они переглядывались, ему пришло бы в голову что-нибудь соврать. Но он был так рад оказаться среди своих, что вся невозможность этой ситуации ускользала от него.
-Джин говоришь? Ну-ну. А джин твой по-немецки говорил? Расстрелять.
-За что, братцы?
Его взяли под руки и выволокли из расположения капитана ГБ.
Когда дым рассеялся, подошёл человек - мужчина лет сорока.
-Живой! - сказал он - Несите в медсанчасть.
Его положили на носилки и аккуратно понесли. Странная аккуратность, учитывая, что его минуту назад намеревались убить. Над собой он видел джина. Тот заглядывал ему в лицо и прижимал к себе старинный кувшин.
-Ты будешь жить, Иван. Тебя отправят в лагеря, но ты не бойся! - казалось, его никто кроме него не видит и не слышит. - А через 10 лет тебя реабилитируют и ты заживёшь, Иван. Я тебе обещаю, Иван! Всё будет хорошо!