В 1829 году А. С. Пушкин ездил в Закавказье и был в русской армии Паскевича, действующей против Турции, война с которой началась в 1828 году. В ходе войны русская армия захватила в северо-восточной части Турции значительную территорию, в том числе старинный армянский город-крепость Арзрум (Эрзерум). Во время путешествия Пушкин вёл дорожные записки, лёгшие в основу очерков «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», напечатанных в журнале «Современник» в январе 1836 года.
11 июня 1829 года на границе Грузии и Армении Пушкин повстречал повозку с телом А. С. Грибоедова, который погиб в Тегеране 30 января 1829 года в результате нападения персидской черни на русское посольство. «Я переехал через реку. Два вола, впряжённые в арбу, подымались по крутой дороге. Несколько грузин сопровождали арбу. «Откуда вы?» – спросил я их. «Из Тегерана». – «Что вы везёте?» – «Грибоеда». Это было тело убитого Грибоедова, которое сопровождали в Тифлис».
Далее Пушкин посвящает своему тёзке, тоже Александру Сергеевичу, несколько памятных для русской литературы строк:
«Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году. Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества, – всё в нём было необыкновенно привлекательно. Рождённый с честолюбием, равным его дарованиям, долго был он опутан сетями мелочных нужд и неизвестности. Способности человека государственного остались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении. Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую, несносную улыбку, когда случалось им говорить о нём, как о человеке необыкновенном. Люди верят только славе и не понимают, что между ними может находиться какой-нибудь Наполеон, не предводительствовавший ни одною егерскою ротою, или другой Декарт, не напечатавший ни одной строчки в «Московском телеграфе». Впрочем, уважение наше к славе происходит, может быть, от самолюбия: в состав славы входит и наш голос...
Возвращение его в Москву в 1824 году было переворотом в его судьбе и началом беспрерывных успехов. Его рукописная комедия «Горе от ума» произвела неописанное действие и вдруг поставила его наряду с первыми нашими поэтами. Несколько времени потом совершенное знание того края, где начиналась война, открыло ему новое поприще; он назначен был посланником. Приехав в Грузию, женился на той, которую любил... Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неровного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна.
Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и не любопытны...»
Со временем о Грибоедове было написано немало книг, например, известный роман Ю. Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара». Но боюсь, что к образу настоящего Грибоедова этот роман имеет самое отдалённое отношение. Тынянов сымпровизировал своего Грибоедова, затемнив его личность излишним психологизмом и тем налётом советского литературоведения и историографии, которые определяют живым людям раз и навсегда отведённые для них исторические места. Почему, например, «передовой» Грибоедов был дружен с «реакционером» и записным «подлецом» Фаддеем Булгариным? Всё очень просто: Грибоедов был любовником жены Булгарина, ну и «дружбой» с Фаддеем старался загладить свою вину перед ним. Других причин для дружбы, по Тынянову, и быть не могло.
Большая часть литературных исследований сводится к вопросу об отношениях Грибоедова с декабристами, и это естественно там, где всё расставлено по полкам, и вся история страны сведена к истории революционной борьбы. А между тем, простой вопрос: чьё тело встретил Пушкин на перевале, названным позже в его честь? Фактически Пушкин не мог всё это придумать, или исказить увиденное. Но что это за арба в сопровождении нескольких грузин? Так ли должны были сопровождать тело автора Туркманчайского мира с Персией, полномочного министра-резидента России в этой стране?
Пушкинский перевал... Святое место для русской литературы, символ высокого искусства. Не всем творческим людям дано перейти через такой перевал, не так много в русской литературе настоящих высот, где дух захватывает от чистого и холодного воздуха.
Среди хулы или среди хвалы
еще не раз мы, видимо, постигнем,
что перевалы наши – лишь холмы
в сравнении с тем пушкинским – пустынным.
Мы падаем, срываемся, скользим,
а перевал нас дразнит гордой гранью.
Как тянет из бензинности низин
к его высокогорному дыханью!
(Евг. Евтушенко «Пушкинский перевал»)
Нередко в нашей жизни реальные места и события приобретают символический характер, а далее уже символы влияют на реальную жизнь. Перевал назван в честь Пушкина, но то, что уходящий в вечность и к вечной славе Грибоедов перешёл через этот перевал при встрече с великим поэтом, сохранилось в истории литературы и в русской истории как знаменательное событие.
Пушкин и Грибоедов через символический перевал вершин русской литературы перешли. Удивительное сходство их судеб отмечалось многими современниками. А реальный перевал до сих пор хранит историческую загадку о встрече двух гениев, мёртвого и живого, на границе Грузии и Армении.
