ФИЗКУЛЬТУРОЙ Леонид Тимофеевич Быков увлекался с малолетства. До сих пор память его цепко удерживает те счастливые моменты, когда, бывало, часами гонял он на стареньких, подаренных соседом «гагах» по замерзшему пруду в Люблино. На зависть сверстникам — ни у кого из мальчишек этого подмосковного поселка таких вот всамделишных коньков не было. Помнит то безоблачное предвоенное время, когда участвовал он в соревнованиях по кроссу, стрельбе, боксу и, кстати, стал лучшим снайпером района.
Все это было очень давно. Но и сегодня ветеран не мыслит жизни без спорта. Он почетный судья многих, разнообразных по уровню соревнований. Но чаще всего можно встретить его невдалеке от ринга — прикипел он к боксу сердцем. Для него, удостоенного высшего отличия Родины за проявленный в годы Великой Отечественной войны героизм, спорт являет собой мужество, выносливость, уверенность в своих силах, неодолимое стремление к победе. Это глубочайшее убеждение человека, много повидавшего и испытавшего, совершившего не один подвиг...
«На добрую память одному из храбрейших, бесстрашных танкистов, Герою Советского Союза Леониду Тимофеевичу Быкову» (Автограф на книге воспоминаний генерала армии Д. Д. Лелюшенко).
— Товарищ лейтенант! Вас вызывает командир полка, — голос посыльного прозвучал в тесной землянке резко и громко. Быков быстро поднялся и решительно шагнул в непроглядную стынь январской ночи.
«Серьезное дело, видать, предстоит», — подумал он, шагая по едва различимой в темноте тропке к штабному блиндажу. А когда увидел рядом с командиром полка полковника В. Ф. Орлова, командира их 6-го Гвардейского механизированного корпуса, еще больше утвердился в своем предположении. И не ошибся. Дело действительно намечалось не из легких. И осуществить это дело предстояло экипажу Быкова.
Задача, которую поставили перед ними, была предельно ясна, но требовала от танкистов определенного риска, мастерства и мужества. Передовой отряд наших войск, вклинившийся в боевые порядки фашистов, оказался отрезанным от своих. Положение усугублялось полным отсутствием связи. К тому же из разведданных было известно, что фашисты готовятся нанести сокрушительный удар по передовому отряду. Экипажу Быкова поручалось во что бы то ни стало доставить в отряд пакет, содержащий инструкции, указывающей направление маневра.
— Напрямик никак не прорваться. А пройти надо обязательно, — со вздохом проговорил командир корпуса и при этом испытующе посмотрел на Быкова.
— Пройдем, товарищ полковник!
«Пройдем»... Слово это лейтенант произнес твердо, уверенно, словно нисколько не сомневался в успешном выполнении боевой задачи. «Пройдем»... А ведь позади у экипажа его танка было несколько бессонных суток, когда их «тридцатьчетверка» постоянно находилась на острие атакующего клина полка. И отдохнуть-то не успели толком. Но Быков верил в свои силы, верил в боевых товарищей. Белорус Григорий Гусаков, украинец Андрей Соломоненко, русский Гурьян Сливницын — эти молодые, крепкие ребята, дружившие до войны со спортом, способны на многое. Потому и было столько уверенности в голосе Быкова.
И вот «тридцатьчетверка», выбросив клуб густого черного дыма, рванула с места. Когда начало светать, танкисты вынуждены были замаскироваться на опушке леса. Все, кроме механика-водителя, выбрались из танка, заняли круговую оборону. Было спокойно и тихо, никаких признаков того, что где-то недалеко находится враг. Поблизости виднелась скованная хрупким льдом речушка. На польской карте она называлась Парна Нида. Быкова поразила схожесть этого места с тем, где, казалось, совсем недавно катался он на коньках...
Но вдруг утренний воздух разрезал гул вражеских танковых двигателей, характерный лязг гусениц. Вскоре из-за домиков близлежащей деревушки выползла колонна вражеских танков. Быков насчитал восемнадцать. И надо же такому случиться — колонна двигалась точно в том направлении, куда нужно было и быковскому танку. «Что делать? Ждать? Но время — на вес золота. На вес человеческих жизней...».
Решение пришло неожиданно.
— Соломоненко, ведро есть?
— Есть... — протянул озадаченный механик-водитель.
— Вылезай и надевай его на ствол пушки. Под фашиста маскироваться будем... Видишь, какой у их танков профиль ствола?
Когда Соломоненко, выполнив приказ, занял свое место, Быков скомандовал:
— Заводи и... вперед!
— Куда? — недоуменно переспросил водитель.
— Туда. Прямо за ними. И чтобы след в след. Понял? Дистанция — двадцать метров!
Танк выкатился на дорогу и двинулся вслед за замыкающей колонну гитлеровской машиной. Так и ехали они по накатанной колее. Советский танк — во вражеском боевом порядке. Конечно, Быков понимал, что решение очень рискованное. Ведь стоило немецким танкам остановиться, и...
Так проехали с добрый десяток километров. Вот наконец и долгожданная лощина, отмеченная на карте извилистой линией точек. Именно здесь «тридцатьчетверке» Быкова надлежало сворачивать на проселочную дорогу. До своих было уже, как говорится, рукой подать.
«Вспоминая о своих боевых товарищах, Леонид Тимофеевич всегда подчеркивает, что, не будь он и его друзья-танкисты физически сильными, выносливыми, закаленными, о славных делах говорить бы не пришлось. Быков абсолютно правильно считает, что успехи лучших советских спортсменов — это один из показателей готовности нашей молодежи к любым испытаниям, готовности к подвигу во имя Родины...» (Из разговора с двукратным олимпийским чемпионом по боксу Б. Лагутиным).
Танк, не сбавляя хода, свернул было на проселочную дорогу. И тут произошло непредвиденное: перелетев через шоссе, машина сильно накренилась и ткнулась в глубокий кювет... Экипаж выбрался наружу. В любой момент на дороге могли показаться фашистские патрули. Мешкать было нельзя.
— Товарищ лейтенант, уходить надо. Без тягача тут не обойтись, — тронул Быкова за локоть Соломоненко. — На своих двоих доберемся
— Уходить? На своих двоих? Без машины? А знаешь, сколько мы будем идти?! Нет, только на танке.
Но как вытащить танк из кювета? Задача казалась действительно невыполнимой, да и времени у них было считанные минуты. Однако вся четверка взялась за дело. Сделали подкоп. Подтащили срезанное снарядом дерево. Орудуя им как гигантской вагой, заставили танк сдвинуться с мертвой точки, стать левой гусеницей в выкопанную колею...
Работа уже подходила к концу, когда на дороге показался фашистский «тигр». Экипаж быстро забрался в танк, изготовился к бою. То, что боя не миновать понимали все. Только вот как танк? Сможет ли он в нужный момент выползти из западни? Гусаков навел пушку на дорогу.
— Огонь только по команде! — услышали товарищи голос Быкова. А «тигр» уже поравнялся с «тридцатьчетверкой». Остановился. Гусаков побелевшими от напряжения пальцами впился в механизм наводки. Откинулся люк «тигра». Показалась голова фашиста. Он внимательно всматривался в накренившийся танк. Решив, что машина покинута экипажем, он уверенно направился к ней. И тут раздался пушечный выстрел. Снаряд попал в борт вражеской машины.
— Заводи, Соломоненко!
Танк взревел двигателем и... выполз из кювета.
— Ну, Гриша, давай, жми!
«Тридцатьчетверка» стремительно рванулась к лесу.
Через несколько минут Быков уже вручал пакет „командиру «потерявшегося» отряда. Заправили танк, пополнили боезапас, подкрепились у костра пшенной кашей, и тут же усталость и нервное напряжение свалили их с ног. Но выспаться не удалось: через час с небольшим Быкова вызвали в штаб отряда.
— Получай, лейтенант, под свою команду еще два танка и две самоходки. Пойдешь впереди. Понимаю, устал, но...
«Леонид Тимофеевич — человек большой души и открытого русского сердца. Время, проведенное с ним, спортсменам подчас дает больше, чем любая тренировка. Быков обладает огромной волей, осознанным бесстрашием, бесконечной добротой и чрезвычайной скромностью» (Из разговора с заслуженным мастером спорта В. Баранниковым).
Победу Быков встретил в госпитале. Прикованный к койке, неподвижный, с перебитыми в последнем бою ногами, он не уставал шутить, поднимая настроение всех, кто лежал рядом с ним. Врачи только недоуменно качали головами: так быстро дело шло на поправку. К ампутации ног, к счастью, прибегнуть не пришлось.
В госпитале и узнал Быков о том, что ему присвоено звание Героя Советского Союза.
Работать он пришел на свое старое довоенное место — в конструкторское бюро предприятия, откуда в сорок втором, несмотря на имевшуюся броню, добровольно ушел на фронт. Надо сказать, уже к тому времени было у Быкова более десятка авторских свидетельств на изобретения.
Быков частенько вспоминал о том, как физическая закалка не раз выручала его в военные годы. И потянуло его поближе к спорту, к молодежи. Началось все с того, что его однажды пригласили на соревнования вручить награды победителям... Потом выбрали председателем секции бокса Московского городского совета общества «Зенит», а затем и председателем федерации бокса Центрального совета ДСО, членом президиума Федерации бокса Москвы. Постепенно пришло й знание техники бокса. Стал Быков судьей республиканской категории. И теперь уже вошли в добрую традицию ежегодные турниры боксеров на приз Героя Советского Союза Л. Т. Быкова.
«Леонид, дорогой! Нелегким, очень нелегким был для меня этот чемпионат. Порой руки опускались... Но вспоминал тебя, твое мужество, упорство, твое поистине русское жизнелюбие, жизнестойкость и — словно сил прибавлялось...» (Из письма Л. Т. Быкову известного советского боксера, неоднократного чемпиона СССР в тяжелом весе, ветерана войны, участника партизанского движения Н. Королева).
Рука у Леонида Тимофеевича по-прежнему крепкая. Несмотря на его годы, мало кто выдерживает быковское пожатие «с пристрастием». Когда я уже прощался с ним, он вдруг о чем-то вспомнил, попросил задержаться. Через минуту появился с картонной коробкой в руках. В ней оказались коньки. Старые «гаги».
— Вот. Храню как память о юности...
Майор М. ЗЕМСКОВ, мастер спорта (1985)