В ушах звенело. Неясный ультразвуковой писк выедал остатки разума. А звуки снаружи, наоборот, внезапно исчезли, словно Вику накрыл вакуумный колпак. В какой-то момент и изображение начало сбоить.
Точней не так.
Сознание отказывалось продолжать смотреть, как двое взмыленных фельдшеров скорой помощи, пытаются вдохнуть и вбить обратно жизнь в тело Андрея, лежащее на грязной истоптанной траве, словно упавшая с неба птица. На застывших вокруг него, как кладбищенские монументы, фигуры остальных членов его команды.
Это всё сон. Бред.
Не бывает так, чтобы в реальной жизни все двигались так медленно и тихо, как сейчас эти люди. Не бывает Андрей таким неподвижным, даже когда спит. Андрей — это движение и сила, это ветер и жизнь. Несмотря ни на что.
Живи…
Это была просьба. Или приказ. Безмолвная мольба к тому, кто не слышит. К тому кто, запрокинув голову, не видит чёрного от дыма неба, а раскинув руки, не сомкнёт их в объятья.
Кто-то потряс Вику сзади и что-то прокричал на ухо.
Очень трудно было сфокусироваться на чём-то кроме НЕГО.
Но что-то изменилось, фельдшеры оживились и задвигались в отличном от кардио-ритма, с которым они вдавливали Андрея в землю, будто не реанимировать хотели, а закопать поглубже.
— Живой, слышишь? — это Тимур тряс её как тряпичную куклу, а Вика никак не могла зацепиться за смысл этих слов. За реальность, а не страшный сон. — Вика!
— Есть пульс, — эти едва слышные в окружающем шуме слова фельдшера Вика слышала, будто она сидела рядом с ними на коленях. Или прочла по губам.
Нет, Андрей не начал двигаться и не открыл глаза, но медики уже надевали на его лицо кислородную маску, а значит, он начал дышать.
Как и Вика теперь.
— Ты слышишь меня? — Тимур снова потряс её. Вика обернулась к нему, уже стоящему рядом, а не сжимающему её в кольце рук со спины. Он не давал ей подбежать к Андрею, всплыло в голове, или упасть.
— Слышу… — бесцветно ответила она откуда-то из большой глубины, топившего её шока.
— Андрюха сильный, такие просто так не сдаются, — убеждал то ли Вику, то ли самого себя Тимур, голос которого тоже предательски охрип. Не привыкли огнеборцы так просто отпускать своих братьев по отряду.
Вика молча моргнула. Таких больше вообще нет на этой планете. Зачем сравнивать? Она обернулась снова в сторону Андрея на земле, кто-то притащил сложенную каталку и теперь его пытались переложить на неё с помощью ребят из команды. Они все вместе разом подняли его и уложили. Перед тем как укатить, совместно стянули с него широкую грязную куртку и вручили её стоящему рядом командиру.
Вика старалась не глядеть на него, будто, если она не смотрит, то и он её не видит. Не хотелось навлечь на себя его гнев, сейчас были вещи и поважней.
Например, то что Ветрова катили к той самой жёлтой скорой, возле которой как раз и стояли они с Тимуром. Вика чуть не сломала собственные пальцы, нервно сжав их от этой мысли. Она увидит его ближе, может, даже дотронется, что-то скажет, её подпустят к нему? Разрешат поехать с ним, быть рядом? Что угодно!
Когда они были совсем близко, и Вика почти дотянулась до Андрея руками, её внезапно ослепил яркий свет, кто-то замелькал между ней и медиками.
— У нас ещё нет подтверждений, но, похоже, среди пожарных есть пострадавшие. Как мы сообщали ранее, на крупном пожаре в логистическом центре произошло частичное обрушение кровли на площади…
— Этих ещё только не хватало, — Тимур отодвинул Вику от шумной и наглой компании журналистов и решительно двинулся на них, чтобы убрать с дороги. — Кто вам разрешил снимать? Идите отсюда! Совсем совесть потеряли!
Командир, шедший всё это время рядом с перевозимым Андреем, тоже отвлёкся на любопытных репортёров, которые уже что-то снимали на камеру и пытались влезть чуть ли не в машину скорой помощи, чтобы узнать кто и как пострадал. Вика воспользовалась тем, что на неё теперь никто не обращал внимания, и нагнала фельдшеров, которые уже загрузились через задние двери скорой. Она встала перед ними и взволнованно вгляделась внутрь. Медики суетились над Андреем, распаковывая какие-то пластиковые пакеты, один клеил на его оголённую грудь электроды кардиомонитора. Футболка разрезанными кусками свисала по бокам, открывая им доступ к телу.
— Как он? — спросила Вика дрогнувшим голосом, — он будет жить?
Один из фельдшеров, постарше и с седыми усами и распакованным шприцем в руке, обернулся к ней.
— Это реанимация, девушка, — но оглядев её, через мгновение продолжил, — конечно, будет. Не волнуйтесь. И не таких вытаскивали.
— Вот ты где! — сзади кто-то схватил её за плечо в тот самый момент, когда дверцы скорой закрылись, и машина сразу же тронулась с места, врубая сирену.
ДАЛЬШЕ