В определённом смысле два года назад в России точно так же «размазывали» по субъектам корононавирус, потому что федеральный центр не хотел брать на себя всю ответственность за казавшийся пугающе-неочевидным результат.
Российское общество пока не может осознать, что происходило вчера в Белгородской области и как к этому следует относиться. Пока все замерли в ожидании, которое, возможно, будет достаточно долгим (учитывая «глубокую обеспокоенность» пресс-секретаря президента - главный эвфемизм и индикатор всей этой ситуации), попробуем сравнить то, что происходит в регионах сейчас, с тем, что происходило в 20-21-х годах, в период пандемии COVID-19.
Тогда глава государства, известный своей повышенной чувствительностью к плохим новостям и, соответственно, опасениями стать в глазах населения символом неприятностей, сделал ход, который потом показался безошибочным. Он раздал главам регионов антиковидные полномочия (вместе с рисками вероятных неудач), а себе оставил «верхнее» руководство и перспективы триумфальной победы над «печенегами и половцами».
То есть всё противостояние с вирусом и все возможные перегибы вроде карантинов, закрытия административных границ и запреты на ведение бизнеса, принуждение к вакцинации и QR-кодизация – всё это ушло на уровень регионов-«княжеств», которые в этот момент отчасти оказались «феодально-раздробленными».
Но так или иначе, а смертельная зараза была-таки преодолена, пускай, и ценой жизней более миллиона человек. И, когда вирус рассеялся, была объявлена сокрушительная победа над пандемией.
И, видимо, такой подход настолько себя оправдал, что сейчас во всё большей степени повторяется со специальной военной операцией, которая также постепенно передаётся на «аутсорсинг» - «штурмовым отрядам» Евгения Пригожина - в части военной и губернаторам - во всё большей степени во всём, что касается обеспечения СВО (кроме, пожалуй, вооружения): людьми, средствами, гумпомощью.
Всё это напоминает своего рода «военную федерализацию», которая так же, как некогда коронавирус, «распыляет» очень «специальную» реальность по регионам, превращая её в часть местной повестки, состоящей из более-менее привычных фрагментов.
Когда губернатор собирает глав муниципалитетов и обсуждает с ними меры поддержки СВО, это напоминает не «военный совет», а скорее - рабочее совещание по «народно-хозяйственным» вопросам.
И погибших на спецоперации хоронят конкретные области, края, республики, опять-таки фрагментируя общую картину, чтобы она не становилась дестабилизирующим фактором.
Это в глубоком «тылу» СВО. А в приграничных регионах, как показывают белгородские события, губернаторам уже приходится заниматься и эвакуацией населения, и введением режима контртеррористической операции (КТО). При этом проводя все необходимые мероприятия, сохраняя стандартную губернаторскую модель поведения. Потому что чем невозмутимее будет лицо главы региона в момент объявления очередного ЧП, тем менее трагичным будет средневзвешенное ощущение в обществе.
И при всём при том, главы регионов остаются частями федеральной вертикали власти, подчинёнными президенту, который занимается сугубо мирной повесткой: напутствует губернаторов на выборы, распоряжается насчёт улучшения демократии и развития внутреннего туризма.
То есть пока что однажды найденный рецепт поедания «слона» глобальной проблемы «по кусочку» работает. Остаётся ждать окончательного ответа на вопрос: удастся ли «разменять» одну большую СВО на небольшие КТО, справиться с которыми, как кажется власти, ей будет намного проще?