Когда Фил Коллинз отвечал на вопросы в серии «веб-чатов» The Guardian в 2016 году, один из поклонников спросил, не повлиял ли Питер Гэбриэл на его пение, поскольку они звучали довольно похоже. Фил ответил следующее: «Сходство в звучании с Питером — это чистое совпадение! Я говорил, что мы поём одни и те же мелодии, но такого, чтобы он пел, а я звучал так же, как он, не было, — в Genesis мы пели песни, которые были сочинены, а не импровизировали.
Но в прежние времена моим влиянием был Стив Уинвуд. Сейчас я бы сказал, что это Джон Мартин, может быть, Брюс Хорнсби. В их пении есть некая правильность. В ранние годы я был немного похож на Уинвуда.
Я не так уж сильно хотел этого. Один человек, который заметил [моё пение], мой хороший друг, барабанщик Джо Кокера, очень настойчиво предлагал мне перестать барабанить и начать петь. Это было в конце 1960-х, ещё до Вудстока».
Когда Фил Коллинз отвечал на вопросы в серии «веб-чатов» The Guardian в 2016 году, один из поклонников спросил, не повлиял ли Питер Гэбриэл на его пение, поскольку они звучали довольно похоже.
Фил ответил следующее:
«Сходство в звучании с Питером — это чистое совпадение! Я говорил, что мы поём одни и те же мелодии, но такого, чтобы он пел, а я звучал так же, как он, не было, — в Genesis мы пели песни, которые были сочинены, а не импровизировали.
Но в прежние времена моим влиянием был Стив Уинвуд. Сейчас я бы сказал, что это Джон Мартин, может быть, Брюс Хорнсби. В их пении есть некая правильность. В ранние годы я был немного похож на Уинвуда.
Я не так уж сильно хотел этого. Один человек, который заметил [моё пение], мой хороший друг, барабанщик Джо Кокера, очень настойчиво предлагал мне перестать барабанить и начать петь. Это было в конце 1960-х, ещё до Вудстока».