Зачем же я чужой такой?
Ломаю голову изящно.
И выгляжу так неприглядно,
Как тот сорняк на грядке той. И ждёшь всегда: то сталь лопаты,
Или живой загубит хват…
Бывает, сам себе не рад.
Да, только мы не виноваты. Нельзя, чтобы везде цветы
Безмерно всё преодолели,
Им быть, конечно-же, велели,
Под шум всеобщей суеты. Лаская глаз, цветы навечно
Обязаны отдать концы!
Их судьбоносные венцы,
Как и другие, - быстротечны. Конец – помойное ведро!
Ведро истории – сурово!
В ней всё, что явно нездорово,
Находится с приставкой «ПРО». Проворовались, прошумели,
Продулись, проприобрели…
Да, как же эту соль земли,
Ее, продавши, просвистели. Богословский Николай Дмитриевич, 21 июня 2004 г.
Зачем же я чужой такой?
Ломаю голову изящно.
И выгляжу так неприглядно,
Как тот сорняк на грядке той.
И ждёшь всегда: то сталь лопаты,
Или живой загубит хват…
Бывает, сам себе не рад.
Да, только мы не виноваты.
Нельзя, чтобы везде цветы
Безмерно всё преодолели,
Им быть, конечно-же, велели,
Под шум всеобщей суеты.
Лаская глаз, цветы навечно
Обязаны отдать концы!
Их судьбоносные венцы,
Как и другие, - быстротечны.
Конец – помойное ведро!
Ведро истории – сурово!
В ней всё, что явно нездорово,
Находится с приставкой «ПРО».
Проворовались, прошумели,Продулись, проприобрели…
Да, как же эту соль земли,
Ее, продавши, просвистели.
Богословский Николай Дмитриевич, 21 июня 2004 г.
