Недосидел положенный фильм - вообще не помню о чем, помню яростно хлопнул крышкой и отправился на боковую, а потом долго ворочался, взбивал подушку, клал голову на руки, мял одеяло, открывал форточку, расправлял одеяло, в конце концов забылся лихорадкой, и оказался в своей детской на Тимирязева.
Правда полупустой. Стеллажа не было, хотя немецкий платяной шкаф - огромный, зеркалом посередине, стоял на своем месте.
И сам, только не маленький, а вполне сегодняшний, зрелый, лежа под одеялом слышал как мать снует по кухне, гремит посудой и разговаривает по телефону, а бабка прямо за стеной смотрит "Тени исчезают в полдень".
И мне очень неуютно. Неуютно оттого, что я целиком и полностью оказался в беззащитно-непререкаемом неглиже - будто приговоренный, как вдруг мелькнула полоска света, а затем бесшумно, совсем на ужасно маленькую, тонюсенькую щелочку, на едва неуловимый просвет приоткрылась дверь - не глазами увидел - екнуло под ложечкой, и от волнения крепко-крепко зажмурился, а она, в белой, грубого сатина больничной накидке колоколом с завязочками на спине, уже тут как тут, и шепчет страстно - скомканное, трепетное, неразборчивое...
Напрягся, кулаки сжимаю и глаза боюсь открыть - а как же мать, бабка, наверняка углядели - как можно мимо бабки прошмыгнуть, да и мать с кухни блюдет, чудеса.
Жмурюсь, а по телу дрожь бурунами, знобит, в жар бросает, но держусь, не отвечаю на объятия, даже не поворачиваюсь - только ноги в коленях согнул для лучшей опоры.
И тут изнутри доходит - нельзя, ни в коем случае нельзя, сам не знаю почему, но знаю точно, нельзя.
Нельзя, говорю - неудобно, неправильно, а тело не слушается, рвется тело, выгибается - чудовищная, невообразимая нелепость.
Пусть, пусть, шепчет она возбужденно, это неважно, совершенно неважно, и прижимается, и дышит, и почти уже почти, но дурак снова уперся.
Проснулся, вскочил - сна ни в одном глазу, руки ходуном, хвост горит, потолок качается и картинка пред глазами стоит. Явь в летнюю ночь.
Чуть поостыв и растеряно глянув в исступленное небо, ощутил приступ вселенского голода. Пришлось опускаться до минора.
Отрезал кусок в два пальца толщиной, убал лишнюю влагу, острым ножиком справил насечку - чтобы верхние волокна ослабить, а затем негромко отстучал до положенной тонкости. Натер крупной солью, поперчил по-доброму, накрошил чеснока и аккуратно уложил на раскаленную сковородку.
Жарил на высоком напряжении - прям до вкусной корочки с дымком, а рядом булькали спагетти и ждал своего часа мелко натертый сыр.
Сверху добавил зелени с томатной пастой и пол-ложки армянской аджики.
Кучино итальяно, вкуснее была только советская тушенка, и что вы думаете - наваждение ушло. Растаяло в пылу и заботе.
Сколько умений хороших и разных, пальцев не хватит. Зубарить, лить пистолеты из свинца, строить неприступно-песочные крепости, держать в уме маленькую арифметику, сходу сдавать любые экзамены и быть своим среди чужих.
Спросите, пригодились они тебе, принесли житейскую пользу.
А вот не знаю.
Жизнь не строится по типу карьеры, где все лишнее в помеху: арифметика направо, ботаника в топку, вежливость берем, а матюки сжигаем; чистые носки, платочек свеженький, одежда в тон и ботики до блеска всегда, при этом пальцем не кажем, руками не едим, ложить не говорим, прилюдно не сморкаемся, отрыжки прячем, а во сне навытяжку смотрим бесполое.
Как же, разбудишь его, вашего Герцена!
По молодости стыдно было спросить, где туалет, извиниться или признаться в чувствах. И говорили сквозь зубы - вприкуску к затяжке, и от поцелуя краснели. Бывалые, мужественные и очень сообразительные подростки. На словах и только на улице - дома и в школе через спасибо-пожалуйста, но когда повзрослел, непонятно уперся.
Принципиально не стал учить аглицкий, сдавать на права и защищать диссертацию, хотя обожал рок, стрелял из танка и гонял серьезные интегралы.
Мог перебраться в столицу или сотворить бурную ура-карьеру, короче, сварить миленькое, рукопожатное благополучие - носить белые одежды, посещать светский салон и восседая в офисе знаменитого архитектора успешно защищать права мультикультурного человечества, но...
Не влез в чужой кафтан - просто не смог напялить.
Вот тебе и польза с выгодой - обратная сторона черной луны, а девушку то я узнал, хорошая...