На 10-й день рождения дядя подарил мне «Советский энциклопедический словарь». На несколько лет он стал моей настольной книгой. Я обращался к нему по любому поводу, а иногда — задолго до появления «Википедии» — просто сёрфил от статьи к статье, переходя по «ссылкам» (выделенное курсивом слово означало, что о нем есть отдельная статья).
В 12 лет, научившись играть на гитаре, я увлекся роком, и однажды услышал «Когда-то ты был битником» группы «Кино». Слова «битник» никто из ближайшего окружения не знал, и я обратился к словарю. Статья «Битники» отсылала к статье «Разбитое поколение», а в ней в свою очередь была отсылка к статье о Джеке Керуаке.
Не знаю, что в скупом описании Керуака так меня зацепило, но я во что бы то ни стало решил найти хотя бы одну из его книг. Поиски я наивно начал с отцовской библиотеки, но, разумеется, ничего не нашёл. Затем обшарил все полки библиотеки городской, но тоже тщетно. После этого настала очередь книжных магазинов — но оказалось, что даже имени Керуака никто и слыхом ни слыхивал.
Но вдруг мне повезло: именно в тот год моя родная сестра поступила на филфак местного университета, в библиотеке которого ей удалось найти второе издание русского перевода «Бродяг Дхармы» 1997 года.
Я тут же прочел книгу от корки до корки. Потом ещё раз. И ещё. Порывался даже переписать её от руки — настолько она оказалась созвучной моим исканиям в тот момент жизни: все эти походы, горы, «слова и мысли важнее вещей» и поиски просветления где-то между уединением и шумной компанией.
Книга эта имела к Японии косвенное отношение — действие происходит в США в середине XX века: главный герой (он же автор) путешествует по стране на товарных поездах, автостопом или пешком, время от времени задерживаясь в контркультурной столице Сан-Франциско, чтобы узнать от своих друзей что-нибудь новое о религиозных практиках или просто пошуметь в компании.
Но именно из «Бродяг» я впервые узнал о дзэн-буддизме и поэзии хайку, которые рассказали мне о другой Японии, которой я до того не знал. А, точнее, показали, что Япония может быть очень разной. И что японская (и любая другая) культура — это просто оптика, с помощью которой можно по-другому смотреть на привычный мир и тем самым делать себя богаче.
Вот так: американские битники в 1950-х ходили по горным тропам Калифорнии, воображая себя средневековыми дзэнскими монахами из Японии, а я на рубеже 1990-х и 2000-х бродил по берегам Байкала, воображая себя не то американским битником, не то тоже дзэнским монахом средневековой Японии, складывая хайку под шум волн.
Советский энциклопедический словарь был моей настольной книгой. «Бродяги Дхармы» могли стать карманной, но книгу пришлось вернуть в библиотеку. С тех пор ношу её в своём сердце.