Найти в Дзене
Роман Батраханов

Сергей Довлатов - Компромисс

Бескорыстное враньё - это не ложь, это поэзия. Книги Довлатова я почитывал ещё в школе, поэтому если у меня спрашивали, что это за автор такой, то я инстинктивно махал рукой, мол, читайте. Тут вам и задушевный юмор, и тоска русская, и народные афоризмы, и что-то такое неуловимо родненькое… Каково же было моё удивление, когда однажды мне отчитались, что «Компромисс» может и норм чтиво, но что ты там так расхваливал - непонятно. Решил перечитать. «Компромисс» состоит из 12 новелл, которые можно упрощённо обозначить как «сборник журналистских анекдотов», объединённых общим героем. Если же усложнять, то мне почему-то сразу пришла на ум советская цензура и «Бабий яр» Кузнецова. Если там вырезанные куски смысла обозначались другим шрифтом в старых изданиях, то здесь мы сначала читаем идейно-политическую газетную вырезку а-ля «развитой социализм», а потом проваливаемся в пьяное зазеркалье вакханалий, промискуитета и чернухи (умеренной чернухи, это вам не «120 дней Содома»). Такой контраст уси
Бескорыстное враньё - это не ложь, это поэзия.

Книги Довлатова я почитывал ещё в школе, поэтому если у меня спрашивали, что это за автор такой, то я инстинктивно махал рукой, мол, читайте. Тут вам и задушевный юмор, и тоска русская, и народные афоризмы, и что-то такое неуловимо родненькое…

Каково же было моё удивление, когда однажды мне отчитались, что «Компромисс» может и норм чтиво, но что ты там так расхваливал - непонятно.

Решил перечитать.

Азбука-Аттикус, 1981 г., 160 стр.
Азбука-Аттикус, 1981 г., 160 стр.

«Компромисс» состоит из 12 новелл, которые можно упрощённо обозначить как «сборник журналистских анекдотов», объединённых общим героем.

Если же усложнять, то мне почему-то сразу пришла на ум советская цензура и «Бабий яр» Кузнецова. Если там вырезанные куски смысла обозначались другим шрифтом в старых изданиях, то здесь мы сначала читаем идейно-политическую газетную вырезку а-ля «развитой социализм», а потом проваливаемся в пьяное зазеркалье вакханалий, промискуитета и чернухи (умеренной чернухи, это вам не «120 дней Содома»).

Такой контраст усиливает комичность новелл.

Кстати о птичках. Сам я давно не пью и стал очень далёк от развлечений в духе «ужрался, накуролесил, смотрите все - я скотина», но, читая данные истории, возникает ощущение, что сидишь с хорошим приятелем на кухне с графинчиком водки и слушаешь подшофе о весёлых приключениях дней минувших.

Для этого нужно быть на одной волне, не так ли ?

Поэтому если вы «налегке», то и книга пойдёт хорошо. Местами задорное хулиганство, местами юмор с ноткой печали. Меня мог развеселить как один абзац, так и подняться настроение по итогу всей главы. Не всегда и не везде, но улыбался - факт.

Запомнились компромиссы с дояркой, похоронами и бывшими узниками концлагерей.

– Вы-то, – говорю, – сами женаты? – Конечно. – И дети есть? – Сын. – Не задумывались, что его ожидает? – А что мне думать? Я прекрасно знаю, что его ожидает. Его ожидает лагерь строгого режима.

Если попросить меня обозначить минусы, то…

Честно, у меня пьяный человек вызывает больше отвращения, чем позитива. А в книге что не компромисс, то с бутылкой. Временами замечал пошловатые экивоки с эффектом «звенящая пошлость»; я же считаю грубые формы выражения в этой теме более естественными и уместными. Ну и газетная преамбула со временем теряет свою первоначальную эффектность.

В целом, мне понравилось. Юмор это один из показателей эрудиции, а здесь можно найти интересные моменты.

Большое значение сыграл лёгкий ход слога: мировоззрение не перевернулось, но и через философские терни текста я тут не продирался. Если не ожидать от книги катарсиса, а просто закидывать по парочке компромиссов вечерком после завода под кофе - да за милую душу.

Чем вам не культурный вечер ? 8/10

– Шикарный букет, – говорю. – Это не букет, – скорбно ответил Жбанков, – это венок!.. На этом трагическом слове я прощаюсь с журналистикой. Хватит!