Когда один мальчик был маленьким, его отдали на пятидневку в садик. В прежние времена были такие садики, родители много работали. И мама мальчика работала в несколько смен. И отец. Родители забирали ребенка на выходные.
Мальчик был тихий. Он надел чешки, как велели. И делал все, что велели. Ел кашу, пил молоко, пел под баян и делал зарядку. И ходил на чужой горшочек, они в ряд стояли. Когда всем велели, тогда и ходил строем.
Дети были чужие. И воспитатели чужие. Чужие стульчики и столики. Чужие игрушки. И послушный мальчик однажды холодной осенью ушел из садика прямо в чешках. К маме. Тоска была непереносимой, а до субботы было очень, очень далеко. Вот он и ушел. К маме, по которой сильно тосковал.
Его поймали соседи, в маленьком городке все друг друга знали. И отвели обратно в садик, отдали воспитателям. Там наругали, дали подзатыльник и поставили в угол. Тогда все проще было.
Мальчик понял - убегать нельзя. Надо как-то учиться жить среди чужих людей. В чужом доме с чужой мебелью и чужими игрушками. И делать то, что велят. Надо быть послушным и ждать субботы. В субботу придет мама. И уведет домой, в тепло, туда, где все свое, хорошо знакомое, милое, домашнее, где уют и безопасность, где своя постелька, свои игрушки и свой горшочек...
И мальчик просто вставал ночью, надевал чешки и стоял у кроватки. Молча, тихонько. Ему казалось, что время так идет быстрее. И он, можно сказать, уже в пути. Уже готов идти с мамой. Вдруг мама придет сейчас, а он не готов? Вот он так и стоял у кроватки. А потом ложился и засыпал в слезах. Иногда забывая снять чешки...
И все это прошло давным-давно. Но дети все так же тоскуют по дому и по маме. Всегда, во все времена, одинаково. Без мамы все кажется чужим. Даже очень хорошее.
…Не оставляйте своих детей слишком надолго. Если это хоть немного зависит от вас.
Анна Кирьянова