- Не надо детям последнее отдавать, они все равно не запомнят. – Сказала мне Дина, дочь моей коллеги, - Мне мама, наверное, отдавала все. А я ничего подобного не помню.
А я почему-то помню. Анна Тихоновна с Андреем Дмитриевичем в наш город переехали в 1997 году. Так уж получилось, что Андрея Дмитриевича я хорошо знала, он был историк в одной из школ города. И руководителем нашего МО. Анна Тихоновна работала математиком в нашей школе. И было у них трое детей Дина, Инна и Денис.
Коллектив у нас был дружный. Директор – мужчина предпенсионного возраста, Сергей Борисович, с жутким характером. Мог на всю школу обругать любого учителя прямо при детях. А потом подходил, словно ни в чем не бывало. Но мы на него не обижались. Зато он мог устроить праздник, с какими-нибудь кульками спонсорской помощи. А еще, благодаря той же помощи родителей – коммерсантов, у нас было самое лучшее в городе питание школьников.
Тяжелый был год. Зарплату за 1998 год нам не давали ни разу. Директор разрешил учителям брать еду домой за отсутствующих детей.
Анна Тихоновна влиться в наш дружный коллектив не стремилась. Отчего было чувство зазнайства. Не у неё, у нас. Мы решили, что она специально держит дистанцию. Потому, что, во-первых, они с Севера приехали. А значит, уровень благосостояния должен быть выше, чем у многих из нас. Во-вторых, её мужу предложили все блага, которые только могли быть в школе. Здесь и доплата за кабинет и за методический отдел. И высшую категорию поставили им в тарификацию, без каких-либо подтверждений.
Поговаривали, что мама Андрея Дмитриевича была заслуженным учителем. Что после её похорон они и перебрались в родной дом. А все бюджетные блага им дали в память об этом прекрасном человеке.
Дети были одеты, что называется, с иголочки. У Андрея Дмитриевича и Анны Тихоновной были новые костюмы и туфли.
Так как в друзья мы ей не набивались, она всегда приходила в школу вместе со своими детьми и уходила с ними.
Каждую зиму у нас бывают морозы, градусов тридцать. Дети ждут этого времени, по радио объявляют, что в школу идти не надо. А учителя все равно утром должны были явиться. Если вдруг, какой сознательный ученик забредет в пустой класс, мы должны будем его обязательно учить. Наши ученики были на редкость сознательные. А потому, в школу никто не приходил. Проболтав пару уроков, мы собрались домой.
С Анной Тихоновной я жила в одном районе. А потому нисколько не удивилась, когда она прошла мимо остановки, на которой я ждала автобус.
- Анна Тихоновна, - позвала я её. – Автобус вот-вот придет.
- Я пешком, - мельком ответила она.
И тут я заметила, что на ногах у неё туфли, которые она в школе носит.
- Вы забыли переобуться, - крикнула я ей. Она покраснела, подошла ко мне и, наклонившись прямо к моему лицу, сказала:
- нет у меня сапог, - меня словно жаром окатило. У детей есть и школьная форма и сапожки, и спортивный костюм. А мама ходит круглый год в одних туфлях. Ходит пешком, чтобы денег не тратить. – Только Вы, пожалуйста, не говорите никому. – Попросила Анна Тихоновна.
- Вам же холодно….
- Что же делать? Наш контейнер пропал по дороге. Вряд ли уже найдется. Этот год как-нибудь…, а потом купим. – Она будто оправдывалась. А я смотрела на неё. И больше всего мне хотелось рассказать об этом всему коллективу. Попросить помощи. Но я, же обещала.
Правда вышла уже через пару недель. Когда Анна Тихоновна упала прямо в учительской. Наш медицинский школьный работник, привела её в чувство и озвучила диагноз:
- Голодный обморок.
Сергей Борисович тогда запретил уносить всю еду домой. Он велел, есть под присмотром поваров. Мы возмущались, ворчали, но скоро привыкли.
Первую зарплату нам дали в ноябре 1998 года. Правда, деньги уже ничего не стоили.
А в 2003 году ввели ЕГЭ. И Анна Тихоновна стала самым востребованным репетитором. Они привели в порядок родительский дом. Её дети после окончания школы поступили в ВУЗы. Сейчас у них свои семьи и свои дети. И они забыли тот год, когда приехали в наш город. Когда мама отдавала им последнее. А может быть и правильно, что забыли. Хорошего в их жизни было значительно больше.