Про отношения Моти с ногами моего драгоценного супруга я писала уже неоднократно. Отношения эти высокие, нежные, давние, а значит, прошедшие проверку временем и расстоянием. Мотя любит ноги, ноги – когда дома – дисциплинированно ложатся в удобную для Мотеньки позу и не шевелятся в течение длительного времени. И тогда Мотя наконец получает возможность безмятежно и удобно выспаться. А то ведь бедному коту в доме и голову приклонить негде…
Иногда Моте перепадает бонус в виде рук! Это отдельный вид наслаждения, конечно. Но всё-таки руки, по мнению Моти, не так важны, как ноги! Есть – хорошо, нет – и так полежит.
Самое же отвратительное, конечно, то, что мой супруг постоянно таскает ноги с собой! Вот ей-богу, такая глупость! Как будто жить без них не может! То просто так по квартире таскает, без дела, то – ещё хуже! – увозит ноги в какие-то командировки с ночёвкой! Согласитесь, свинство вообще.
Поэтому Мотенька пользуется каждой удобной минутой, когда муж наконец оставляет ноги в покое и укладывает их на кровать. Тогда уже Мотя времени не теряет: бросает все важные дела и срочно бежит укладываться на ноги. Время! Цигель, цигель, ай-лю-лю, как говорится.
Но тут. Внезапно. У Моти появился конкурент! И даже хуже – конкурентка!
Случилось это вопреки всем сложившимся традициям, которые сложила сама Пуня и согласно которым Пуня считает моего супруга самым страшным человеком в мире и даже (!) таксидермистом! Согласно придуманным ею самой правилам полагается при виде страшного мужа делать огромные глаза, утекать по стеночкам в недосягаемое место (или хотя бы крепко зажмуриваться, чтобы страшный муж её не увидел), а если её вдруг погладила большая страшная рука, нужно прикинуться ветошью и замереть: вдруг он подумает, что кошечка давно и безвозвратно померла и положит труп на место.
Но, видимо, иногда и в кошечкиной голове случается замыкание. Я в тот день решила, что достойна отдыха и немножко радостей жизни. А именно: заказала супругу какой-нибудь ненапряжный, желательно смешной, фильм и, замирая от предвкушения, достала гору с балкона гору стираного, но не глаженого белья и вытащила гладильную доску на середину спальни. И не надо кидаться тапками и говорить: «Как ты можешь?!» Могу! Обожаю гладить и никому не дам отобрать у меня эту радость.
Поэтому муж уже даже перестал спрашивать, чем помочь. Потому что я кидаюсь грудью на защиту утюга и ору: «Ничем! Я сама!» Муж пожимает плечами и включает какое-нибудь кино.
Так и в этот раз: я себе разложила пододеяльник на доске, муж устроился на кровати с пультом – идиллия. Вдруг слышу вполголоса:
- Смотри… Смотри…
Смотрю – и что я вижу?! Пуня! Пуня, которая до этого полчаса ходила по коридору и о чём-то орала в пространство (то ли общалась с кем-то, то ли сама себе рассказывала, с какими придурками ей приходится жить, то ли требовала любви – с ней как-то сразу не поймешь), пришла в спальню и, запрыгнув на кровать, прижалась к ноге САМОГО СТРАШНОГО ЧЕЛОВЕКА. Мы дружно замерли: ситуация-то не рядовая, понимать надо.
- И что теперь делать? – слегка растерялся супруг.
- Ну не знаю, - тоже растерялась я. – Погладь её, что ли. А то зря пришла?
Муж осторожно протянул руку и погладил кошечкину спину. Пуня напряглась, но не убежала. Опять же, она поступила осмотрительно: легла жо… гм…гм… хвостом к идентификатору (сиречь лицу) страшного мужа и стратегически грамотно – мордой к выходу. Вроде как и нет тут никакого таксидермиста. Просто нога!
Ногу, судя по всему, Пуня тоже воспринимает отдельно от мужа. Нога сама по себе не опасна и даже наоборот, создаёт ощущение тепла и надёжности. А в сочетании с бонусной рукой ещё и приятно.
- Мур-мур, - сообщила Пуня миру о своём настроении.
- Мурчит, прикинь, - удивлённо прошептал муж.
- Вот и не отвлекайся теперь, гладь! Великая честь, как-никак, осознаёшь?
- Осознаю, - согласился муж.
И ещё раз погладил кошечку по спине. Но «мур-мур» вовсе не означает, что кошечка расслабилась и утратила бдительность, ни в коем случае! Даже наоборот. Весь вид кошечкин свидетельствовал о том, что ситуация мучительна для неё и что вот ещё секунда – и она вольною птицей умчится в просторы коридора… Ещё секунда. Ещё одна. Ещё!
Таким образом, кошечка прострадала целых пять минут: выбирала – она свободная кошка или вот тут ещё погладить?
В этот момент в спальню влетел взъерошенный Мотя:
- Проспал! Всё проспал! Ноги лежат, а я там, как дурак, валяюсь на кровати, на неудобной, мягкой… то есть… неважно, но это не ноги! А тут ноги! Мои, драгоценные, лежат!
Опа-чки! Мотя удивлён и фраппирован: ноги как бы есть, но как бы и нет! Где горизонтальная джинсовая поверхность, где широкий подфилейный плацдарм? Что за согнутые колени? И что это тут прилипло справа такое пушистое?!
Мотя нервно заходил вдоль мужа туда-сюда: его права нарушены, его собственность ведёт себя неправильно. Ещё и оккупирована пушистым недоразумением, таксидермиста на неё не хватает!
- Мои ноги! Положи на место! – сопел Мотя.
Кровать растревоженно скрипела, ноги мелко тряслись от беззвучного смеха, Мотя сердито пыхтел. Какая нежная кошечкина душа выдержит такое безобразие?! Ну и не выдержала. Разоралась, обиделась, наорала на всех матом и ушла. По пути за что-то стукнула Зёму, который вообще просто мимо лежал! Бабская склочная натура у кошички, вот что ни говорите!
Ну ушла кошечка, а ноги? Нога-то как была согнула в колене, так и осталась. Ну свинство, а? Вот вы пробовали лежать на остром колене? Нет? Ну а чего тогда смеётесь?! Вот вы попробуйте полежать, а потом и скажите, понравилось или нет. Моте вот не нравится, да!
Мотя топтался по кровати, несколько раз постучал лапой по колену, пытаясь его выправить. Потом сел и укоризненно посмотрел на мужа.
- Да выпрями ты ногу! – не выдержала я. – Ну видишь же, коту надо!
- Кошке надо, коту надо, а кто-нибудь спросил, чего мне надо?! – законно возмутился супруг.
А действительно.
- Кофе принести? – я вспомнила универсальную женскую формулу про путь к желудку мужчины. – Или чай. Хочешь?
- Кофе, - сказал муж, вытягивая ногу. – И бутер какой-нибудь.
Мотя удовлетворённо вскарабкался на колени, потоптался, утрамбовывая их поплотнее, и улёгся с успокоенным вздохом. А я пошла варить кофе, конечно. Чего не сделаешь ради счастья Мотеньки.