Зара застенчиво улыбалась.
Ксанка опять стала злиться на неё, ворчала:
— То ногу подвернула, то мужика охмурила, а мне теперь как быть?
— Никого я не охмурила, — огрызнулась Зара. — Так вышло…
— Ну и оставайтесь тут вдвоём, я уйду завтра.
Зара усмехнулась. Сначала Ксанкины слова больно резанули её по сердцу, но тотчас это чувство прошло и появилось другое — радостное.
"Повесть об окаянной" 60 / 59 / 1
Цыганка в голосе окаянной услышала уверенность, твёрдость. Оказалось, что у Ксанки есть характер, и она больше не ведомая кем-то женщина.
Но отпустить её Зара всё-таки боялась. Хотя могла и не сдержать такого резкого Ксанкиного напора.
Ночью Ксанка проснулась от какого-то свечения в окно. Поднялась, со страхом выглянула.
В стороне поселения до самого неба вздымался огонь. Его жёлто-оранжевая пелена напоминала гриву взбесившегося коня, вставшего на дыбы и оглушающего всех своим ржаньем.
А здесь было не ржанье, а противный треск и давящий на ушные перепонки гул.
Испугавшись, Ксанка растормошила Зару.
Та вскочила, уставилась в окно.
Цыганка крестилась, Ксанка заметила на её глазах слёзы.
— Ложись спать, — скомандовала Зара Ксанке. — Нечего глазеть. Ты вроде завтра собиралась уходить. Выспаться нужно. Досюда не дойдёт, больно далеко полыхает.
Но Ксанка не смогла уснуть.
Она слышала, как Зара пропевала одну и ту же фразу:
— Господи, спаси моего любимого Русю, спаси его.
Уже перед самым утром это монотонное Зарино пение стало убаюкивать.
Ксанка проснулась ближе к обеду от громких голосов мальчишек.
Наперебой Ромка и Лёшка рассказывали, как в поселении пропал Руслан.
— Пошёл туда вечером, видел его наш сторож Стенька — хромой старик с выпученными глазами и лысой головой. Дядька Руслан был как никогда встревожен. Наорал на сторожа за то, что тот слишком много задавал вопросов.
Сторож обиделся и сказал, что больше Руслану и руки не подаст, и головой не кивнёт.
Зара слушала мальчишек с потухшими глазами.
Не могла она, используя свой дар, что-то узнать о Руслане.
Любовь была сильнее этого дара.
После пожара в поселении деревенские отправили туда группу самых смелых.
Те обследовали догорающие дома, звали Руслана. Но лекарь так и не появился.
С каждым днём Зара всё больше понимала, что мужчина уже не вернётся.
Законопатила в сердце своё короткое счастье и велела Ксанке собираться.
Попрощавшись с мальчишками и погадав им, Зара поблагодарила за смелость и отзывчивость.
— Тёть, — произнёс Ромка, — ну скажи уже напоследок, правда ли вы чертяки?
— Правда, — кивнула цыганка. — Только очеловечены, чтобы не пугать никого.
— И хвост есть? — спросил Ромка заинтересовано, а Лёшка при этом вжался в стул.
— И хвост, — Зара вот-вот хотела засмеяться.
Но мальчишки воспринимали сказанное как правду.
Цыганка не стала рушить их неведомый детский мир. Она была благодарна за помощь и хотела, чтобы мальчишкам было чем поделиться с друзьями.
Подкрепившись свежими ржаными лепёшками и молоком (всё принесли мальчишки из деревни), женщины засобирались в путь.
Мальчишки немного прошлись с ними и убежали в сторону деревни.
Синицыно оказалось часах в шести ходьбы от места предыдущего пристанища.
***
После близости с Зарой Руслан пошёл в поселение. Долго прогуливался по пустынной улице, останавливался возле каждого дома и хорошо помнил, кто там жил.
Все события, произошедшие в его шестилетнем возрасте, навсегда записались в памяти.
И теперь, когда он почувствовал, что в его сердце что-то происходит, стал переоценивать свою жизнь.
Было невыносимо жаль прожитых лет.
Вспомнилась почему-то милая девушка Акулина, родители которой так настойчиво сватали Руслану свою дочь.
Но сама Акулина симпатии к Руслану не испытывала.
Зато он какое-то время видел во снах эту пышногрудую белокожую красавицу.
Но духи запрещали любить. Они запрещали Руслану погружаться в мирскую плоть, наслаждаться грехом.
Руслана считали сумасшедшим, но как к лекарю относились хорошо.
Сначала молодой парень, а потом уже мужчина Руслан чурался женщин.
Он стал суров и бесчувственен. Работу свою лекарскую выполнял быстро. Всё у него получалось.
А душа всё равно была неспокойна.
Лишь в родном доме, который всё больше рушился с годами, Руслан чувствовал себя в своей тарелке.
А сейчас он ходил по улицам и понимал, что всё придумал себе. Что все эти духи и родная кровь — не что иное, как защита того маленького шестилетнего мальчика, который когда-то остался совсем один.
Руслан не понимал, почему мать не забрала его с собой. Почему она взяла лишь младшего сына.
А сейчас никак не хотел верить в то, что услышал незадолго до того, как женщины и дети покинули родные места.
К матери пришла свекровь.
Она не любила невестку. Приходила к ней только в редких случаях (сообщить печальную весть или сообщить ещё более печальную весть).
Руслан бабку побаивался и никогда к ней не ходил.
Она тоже не проявляла к нему нежности. Но незадолго до ухода всех встретила его на улице и сказала, что отец жаждет встречи с сыном. И скоро он придёт за ним.
На радостях Руслан побежал к матери и сказал, что отец не погиб, а скоро вернётся.
Мать заплакала.
Руслан не понимал, почему она не рада.
Уже сумерки спустились тёмным покрывалом на поселение.
Мальчик не спал. Он лежал с открытыми глазами и слушал пение сверчков и июньскую распевку лягушек.
Они то хором, то по одиночке выводили свои лягушачьи песни. И представлялось мальчику, что есть у лягушек дирижёр, который управляет всем этим концертом.
Окно было открыто. В эту пору окна редко закрывались на ночь.
От духоты невозможно было дышать в закрытых помещениях.
— Сказано тебе, — услышал Руслан, — его нужно здесь оставить. Наум позаботится о нём. Ты и сама знаешь, что он завещал в случае гибели. От тебя зависит жизнь всех нас. Посмотри на несчастных женщин, Домна! Лучше оставить одного, чем потерять сотню!
Не было понятно Руслану, кому принадлежит этот голос. Он мог только уловить тихий плач матери.
Его мать была невероятно доброй женщиной, она даже плакала как-то по-доброму. Голос её был как маленькие звонкие колокольчики. Они звучали нараспев и больше напоминали хихиканье. Но точно не было это всё похоже на плач.
А мальчик чувствовал, что мама сейчас именно плачет.
Чтобы понять, кто обидел родную душу, Руслан тихо поднялся с постели и подошёл к окну.
Рядом с плачущей матерью стояла его родная бабка. Та самая злая и нелюбящая никого.
Почему-то это воспоминание огорошило его именно сейчас. Он понял, что тогда говорили о нём! И оставить должны были его!
Его и оставили.
В деревне с новыми «родителями» было тоскливо и неспокойно.
Привыкнуть к новой жизни и правилам мальчику было тяжело.
Всё чаще он сбегал в поселение. Всё чаще в его видениях появлялись ушедшие женщины, дети, бабка. Она всегда стояла в стороне. Была бессменным наблюдателем. Молчала. Её укоризненный взгляд часто сопровождал Руслана.
Отец мальчика всегда представлялся огненным шаром. Он как будто стал центром этого шара и разгуливал так по земле.
Однажды Руслан понял, что когда он очень скучает по отцу, тот появляется.
В ночь, когда Зара и Ксанка появились в доме Руслана, отец пришёл предупредить о том, что родичи неспокойны и могут наказать своего выжившего родственника. Мол, тот пригласил чёрных людей, а от них всего можно ожидать.
Отец в видениях пообещал выжечь из женщин всё злое, что навешано на них.
Поэтому Руслан готовился.
Он всё подстроил так, что Зара и Ксанка видели людей, разговаривали с ними, что-то обсуждали. Но не было вокруг никого.
Только разрушенные дома до сих пор хранили в себе призраки жителей.
Ксанка и Зара легко стали жертвами иллюзии.
Продолжение тут
Все главы тут